Я стану лордом! - Иннокентий
Дорота встретила его на галерее у кладовой. В тёмном вдовьем платье. На поясе — ключи. Он услышал их звон раньше, чем её шаги.
— Лорд, — сказала она.
— Пани Дорота.
— Тридцать второй ключ, — сказала Дорота. Сняла его с кольца и показала. Маленький, новый, блестящий, ещё не потемневший. — Ота выковал. Вчера. От комнаты Агаты.
Вит смотрел на ключ.
— Я её заперла, — сказала Дорота. — Как была. Колыбель, травы, рубаха с иглой. Никто не трогает. Магда по субботам вытирает пыль. — Она помолчала. — Ярек туда ходит иногда. Сидит. Я не запрещаю.
Она повесила ключ обратно на кольцо. Тридцать два ключа звякнули разом.
— Кастелянша, — сказала она, — должна знать, что за каждой дверью.
— Должна.
— Я знаю, — сказала Дорота. И пошла дальше по галерее, звеня.
* * *
Ярек нашёл его в саду. У северной стены, между колодцем и сараем, где была грядка Агаты.
Грядку вскопали. Кто — Вит не знал. Может, Магда. Может, Дорота. Может, сам Ярек. Из чёрной земли уже лезли первые ростки — мята, что-то горькое, что-то, чему Вит не знал названия. Агата знала.
Могила была рядом. Её перенесли сюда с погоста в начале апреля, когда оттаяла земля, — Дорота настояла. Камень, простой, серый, с вырезанным кругом с точкой. И рядом — ещё один. Маленький, плоский, тот, что Вит положил зимой. Над ямкой размером с кулак.
Вит сидел на скамейке у стены. Ярек сел рядом.
Мальчик вырос за зиму. Не телом — лицом. Глаза стали старше. Он больше не носил книжку вопросов. Книжка была у Вита, за пазухой, всё время. С последней страницы так никто и не стёр крупные старательные буквы.
— Лорд, — сказал Ярек.
— М?
— А она тебе пела? Тётя Агата?
Вит подумал.
— Не мне, — сказал он. — Тому. Настоящему. Когда он был маленький.
— А ты помнишь?
Вит помолчал.
Он не помнил. Это помнило тело. Девятнадцать лет назад. Темнота, тепло, запах трав и дыма от глиняной трубки. И голос — хриплый, грубый, не в лад.
Он начал напевать. Тихо. Себе под нос.
«Спи, воронёнок, крылья сложи…»
Ярек притих.
Ему было десять. Он был уже слишком большой для колыбельных. Он был наследник Вранова, паж лорда-воеводы, он видел лёд на Оке и окно в Сеймовом зале. Он сидел на скамейке и слушал колыбельную, которую поют над люльками, и не говорил, что он большой.
«Звёздочка в печке — тёплая, наша…»
Вит допел. Ярек сидел рядом, привалившись к его плечу.
— Ещё, — сказал Ярек.
Вит спел ещё.
* * *
Ленка приехала к вечеру.
Из Ружице, верхом, с десятком конных, под серебряным знаменем с красной розой. Без траура. В зелёном охотничьем кафтане, с косой через плечо. Графиня Ружице. Святая. Вторая Посланная. Должница Лиги на сорок тысяч гривен, срок — Иванов день.
Она нашла его в саду. Подошла. Встала напротив. Долго смотрела на него сверху вниз — он сидел на скамейке, она стояла.
Потом достала из-за пазухи яблоко. Прошлогоднее, из погреба, сморщенное, жёлтое с красным бочком. Протянула ему.
Он взял.
— Последнее, — сказала она. — В Ружице больше нет. До осени.
— Зачем отдаёшь?
— Затем, что у меня к тебе разговор. — Она села рядом. На то место, где сидел Ярек. — По договору.
Вит посмотрел на неё.
— Задача? — спросил он тихо.
— Нет. — Она покачала головой. — Задач нет. С той ночи — ни одной. Тихо. — Она помолчала. — Пока.
— Тогда что?
Вит сунул руку в карман. Достал крошку. Маленькую, красную, твёрдую. Воск. С процарапанной чёрточкой — половинкой креста.
Протянул ей на ладони.
Ленка посмотрела на воск. Долго.
— Ты знал, — сказала она.
— Знал.
— С пира?
— С пира. А это — с полки Агаты. На следующий день.
— И молчал.
— Молчал.
Она взяла воск с его ладони. Покатала в пальцах.
— Вслух? — спросила она.
— Если хочешь.
— Хочу. — Она смотрела на воск. — Я отравила дядю. Корнем вороньего глаза из фляжки Бонифаца. В заздравной чаше у крыльца. Потому что он нас продал. Потому что это было выгодно. Потому что иначе нас бы взяли. — Она помолчала. — И потому что я так решила. Сама. Не Система. Я.
— Знаю.
— Я его любила, — сказала Ленка. — Он был хороший. Толстый, смешной, стихи писал. Он плакал, когда я не умерла. — Она сжала воск в кулаке. — И я его убила. Вот. Вслух.
Вит ничего не сказал. Взял её кулак в свою руку. Подержал.
* * *
— Это не всё, — сказала Ленка.
— Что ещё?
Она разжала кулак. Посмотрела на воск. Потом — мимо него. В воздух. Туда, где для неё одной висели нити.
— Новая нить, — сказала она. — Появилась две недели назад. Тонкая. Совсем тонкая. Белая. Я сначала думала — ошибка. Реестр иногда ошибается, когда я устаю. Потом смотрела каждый день. Не ошибка.
— Какая?
Ленка помолчала.
— «Обязательство», — сказала она медленно. — «Сторона первая: Магдалена. Сторона вторая: не определена».
Вит смотрел на неё.
— «Срок: осень», — сказала Ленка.
И замолчала.
Он не сразу понял. Потом понял.
Он сидел на скамейке у стены сада, рядом с могилой Агаты и маленьким камнем над башмачком, с прошлогодним яблоком в руке, и смотрел на женщину с лошадиным лицом, которая смотрела мимо него в пустоту.
— «Не определена», — повторил он.
— Как у меня в первую ночь, — сказала Ленка. — Помнишь? «Обязательства носителя: не определены». Я тогда думала, что это налоговая.
Она наконец посмотрела на него.
— Я не знаю, что это значит, Глеб, — сказала она тихо. — Для нас. Для него. Для неё. Для того, что сидит в нас. Я не знаю. Первый раз в жизни я не могу посчитать.
Вит долго молчал.
Потом откусил яблоко. Оно было кислое, вялое, сладкое у бочка.
— Посчитаем, — сказал он. — Время есть. До осени.
Ленка засмеялась. Громко, как смеялась настоящая Ленка, как лошадь. Магда выглянула из кухни и перекрестилась кругом.
* * *
Вечером он поднялся в каморку под лестницей.
Он так и не переехал в покои Ольдржиха. Всю зиму, всю войну, всю весну — каморка. Без окна. Рядом с пивным подвалом. Тюфяк, сундук, стол. Здесь жил настоящий Вит. Здесь он писал стихи про рыжие волосы. Здесь, под этим тюфяком, Шатилов нашёл их в первую неделю.
Утром Вит позвал каменщиков. Двоих, из Кршемена. Показал им стену — северную, наружную, толстую, в полтора локтя. И сказал: здесь.
Каменщики смотрели на него, как на сумасшедшего. Лорд-воевода. Тот, кто утопил рыцарей. Тот, кто отказался от короны. Живёт в каморке под лестницей. И хочет окно.
Работали весь день. Долбили, ругались, выносили камень