Патент на выживание - Леонид Иеронимов

Вы знаете, я раньше читал про попаданцев. Мне нравились истории, когда наш современник попадает в альтернативную вселенную с иными законами и иной логикой событий. Не было у меня особых предпочтений и к форме повествования, мне просто нравилось что-то необычное. Красивые миры, красивые отношения, веселье и прочее тру-ляля. Хорошо, например, позировать в чудесном доспехе, приручить дракона и аккуратно отпинывать стаи принцесс, непременно жаждущих прильнуть к груди героя пышными формами и заглянуть ему в глаза чудесными фиолетовыми, золотыми, зелёными, ну на крайний случай — синими глазами, и выдохнуть нечто похожее на: «О, Эдвард, вы так прекрасны в этом доспехе, что я вся мок… Моё сердце пылает».

Ещё прекрасно попасть в тело аристократа, желательно с волевой челюстью, серебряными волосами и кровью настолько древней, что драконы уважительно бы цокали языками. Желательно получить бонусом: меч, замок, слуг, коня, родовую магию и пару розовощёких сестричек… (не совсем родных, но это уже премиум-лухури). Замечательно, когда попадаешь в юнца и с порога удивляешь местных мудрецов разумением своим, стальным хладнокровием и врождёнными способностями к учёбе и магии. Хрен с ним, хотя бы попасть в школу или академию! Пусть и избитым в кровь в туалете, однако имеющим внутри неимоверно жёсткого, но справедливого спецназовца, киллера, чемпиона ММА (нужное подчеркнуть) — и как начать разбрасывать врагов и собирать девичьи души пронзительным взглядом! Ладно, пусть бы просто дали личного демона, призрака, архимага в голове, связь с суперкомпьютером, ИИ! Нельзя? Совсем-совсем? Хорошо. Можно хотя бы зверя-хранителя? Меч-кладенец? Кошкодевочку? Нет? Ладно, дайте хоть знание языка! Хотя бы одежду! Сссука…

Так я сидел и думал, глядя на отражение своей голозадой тушки в не очень чистой луже. Как я сюда попал? О, это просто! Меня сбил грузовик, потом я попал к синеволосой богине, и тут она… Шучу. Ни хрена я не помню. Помню, пришёл домой, открыл дверь и… Больше ничего. Бум! Голая жопа, лес.

Я задумчиво написал слово «жопа» в грязи.

Нет, если так посудить, мне кое в чём повезло. Я цел. Мне пока не угрожают никакие родовые враги. Выпал я летом, или тут всегда тепло. Что ещё? Ну, меня никто не ест. Над ухом тоненько запищал комар. Я отмахнулся. О! Значит, здесь есть комары! Тут я решил оглядеться. Лес как лес. Я напряг память. Это, кажется, дуб. Видел веники в бане. Это, эмм… Ясень? Липа? Осина? Хрен его знает. Не ботаник я. Ёлку от сосны смогу отличить. Светило солнышко. Я почесал задницу. Чего делать-то? Голышом через лес идти? А куда? Надо, значит, найти ручей. И обязательно идти вдоль него. Вверх или вниз по течению? Не помню. Вздохнув, я поднялся и пошёл к краю поляны. Блин! Дубы-то они дубы, но что-то слишком здоровые! Я задумчиво обошёл вокруг дерева. Обхвата четыре будет. Нет, я видел таких исполинов раньше, но они как-то наособицу росли. А тут — весь лес. Странно как-то. Под дубами рос мох и лежали кучи листвы. Цепляя босыми пальцами мелкие веточки, я осторожно побрёл куда глаза глядят. Попутно вспоминал скудные крохи навыков ориентирования в дикой лесистой местности. Вспомнилось: «Если вы заблудились в лесу, смотрите на мох! Он — успокаивает». Мох, кстати, рос на дубах сплошным кольцом. Под листвой оказался камень. Я ударился об него мизинцем. Попрыгал, пошипел. Взял каменюку — какое-никакое, а всё ж оружие. Ладно. Где там ручей?

Спустя час блужданий я присел передохнуть. Ноги болели, набитые ещё десятком-другим каменюк, спина чесалась как собака, хотелось кушать и немножечко плакать. Ручья всё не было. «Обидно», — подумал я. — «Этак мне всё выживание накроется». Зачахну… Ну, или замёрзну. Я посмотрел на солнце. Оно куда-то клонилось. Возможно, на запад. Как, зная запад, найти север? Вспомнить бы… Слева он или справа? Спиной на север надо стоять или мордою? Хм… Хрен его знает. Нужно какую-то обувь придумать, что ли… Куски коры, которые я привязал травой к ступням, благополучно развалились через десяток шагов, и я снова побрёл босиком. На юг. Наверное. Спустя ещё десять минут я услышал звуки, похожие на журчание ручья. Обрадовался и поспешил на звук. Раздвинул листву и оторопел. На маленькой поляне сидела жаба высотой в метр и, забавно шевеля горлом, побулькивала. Я попытался осторожно вдвинуть свой зад обратно, как вдруг жаба открыла глаза.

— Надеюсь, ты травоядная, — глупо произнёс я.

А жаба посидела, подумала и ответила:

— Хуй.

— Чего? — опешил я.

— Хуй. — сказала жаба. — Хуй-хуй-хуй.

И тут я заметил, что низменное животное начало незаметно сдвигаться ко мне.

— Э! — предостерегающе сказал я.

Существо продолжало материться и ползти ко мне. Недолго думая, я размахнулся и запустил ему камнем в лоб. Судя по всему, это жабе не понравилось. Земноводное подняло передние лапы и начало тереть морду.

— То-то же! — сказал я и принялся искать новый камень.

Лягух закончил протирать морду и злобно уставился на меня.

— Чего пыришься?

Он заклокотал, а потом прыгнул на меня. Я не растерялся и ударил ногой в брюхо. «Контакт с местными почти налажен», — думал я на бегу. Сзади шлёпал мой слизистый друг и задумчиво хуйкал. «Надо переводить разговор в плоскость дипломатии» — камни неожиданно кончились, а подходящей палки, как назло, не попадалось. «Вдруг он разумен? Вона как ловко матерится! Боцмана моего напоминает».

Боцман заливисто хрюкнул. Я обернулся. Сук, под которым я пробежал секунду назад, превратился в огромную коричневую змеюку и ловко обвил моего визави. Мелькнула было мысль спасти своего собеседника, но, прикинув объём и длину змеюки, я решил за благо оставить их наедине и двинулся прочь спокойным шагом. Осторожненько отойдя от них шагов на сорок, я снова промониторил окрестности. Жаба уже торчала из пасти змеи наполовину и бессмысленно дёргала в воздухе лапами. «Какой эмоционально враждебный, чёрствый, отвратительный лес. Прям Химмаш какой-то», — подумал я и перешёл на бег, старательно вглядываясь в ветви.

Стоило мне отвлечься от земли под ногами, как я нашёл ручей. Нашёл быстро и незамысловато — проскочив под подозрительной веткой, я поставил ногу на мох, поскользнулся и въехал прям в воду на заднице. Ручей был холодным и чистым. С кряхтением поднявшись на ноги, я обнаружил,