Артур Кларк - Колыбель на орбите [сборник]
— Так вы с телевидения? — спросил я. — Что вы тут делаете? Собираете материал или просто в отпуске?
Он улыбнулся открыто и дружелюбно, как человек, которому есть что скрывать, причем немало.
— Просто интересуюсь. Но это настоящий сюрприз!.. Я читал ваше «Исследование космоса», когда оно вышло в… э…
— В пятьдесят втором. В Клубе книги месяца эта вещь наделала немало шума.
Все это время я пытался понять, что он из себя представляет. В нем определенно было нечто такое, что мне не нравилось, но я никак не мог определить, что именно. В любом случае, я многое готов был позволить тому человеку, который читал мои книги, к тому же работал на телевидении.
Однако Хартфорда, скажем так, интересовало совсем другое.
— Послушайте! — оживленно заговорил он. — У меня тут наклевывается проект крупной телевизионной сети, который наверняка мог бы вас заинтересовать. Собственно, именно вы подсказали мне идею.
Слова его звучали многообещающе, и мой коэффициент жадности подскочил на несколько пунктов.
— Рад слышать. Так о чем речь?
— Здесь я говорить об этом не могу, но, может, встретимся завтра у меня в гостинице? Часа в три?
— Погодите, сверюсь с ежедневником. Да, вполне.
В Коломбо всего две гостиницы, где останавливаются американцы. Я с первого раза угадал, что он жил в «Маунт-Лавинии». Возможно, вы об этом не знаете, но наверняка видели то место, где проходила наша беседа с глазу на глаз. Примерно в середине фильма «Мост через реку Квай» есть короткая сцена в военном госпитале, где Джек Хоукинс встречает медсестру и спрашивает ее, где он мог бы найти Билла Холдена. Мы питаем особую слабость к данному эпизоду, так как Майк играл роль одного из выздоравливающих морских офицеров. Если смотреть внимательно, то на заднем плане с правой стороны вы увидите его бородатый профиль, когда он записывает шестую выпивку подряд на счет Сэма Шпигеля. Как выясняется в фильме, Сэм мог себе это позволить.
Именно там, на крошечном плато, высоко над пляжем, окаймленным пальмами и тянущимся на многие километры, Джин Хартфорд начал излагать мне суть своей идеи. Мои скромные надежды на достойный заработок быстро улетучились. Я до сих пор не уверен в том, каковы были его истинные мотивы, если он вообще сам о них знал. Несомненно, сыграли свою роль неожиданная встреча со мной и извращенное чувство благодарности, без которой я с радостью мог бы обойтись. Несмотря на внешнюю уверенность в себе, он наверняка был угрюмым одиноким человеком, отчаянно нуждавшимся в поддержке и дружбе.
Ни того ни другого Джин от меня не получил. Я всегда тайно сочувствовал Бенедикту Арнольду[21], как, разумеется, каждый человек, знавший все подробности его истории. Но Арнольд просто предал свою страну. До Хартфорда никто и никогда не пытался ее соблазнить.
Мои мечты о долларах развеялись, как только я узнал, что связь этого типа с американским телевидением прервалась окончательно и бесповоротно в начале пятидесятых. Ясно было, что его вышвырнули с Мэдисон-авеню за политические взгляды. Точно так же мне стало понятно, что в данном случае ни о какой вопиющей несправедливости речи не шло. Он со сдержанным возмущением рассказывал о своей борьбе с упрямой цензурой и оплакивал выдающуюся, хотя и неназванную, серию передач по культуре, которую начал делать, прежде чем его выкинули из эфира, но к тому времени я уже чувствовал, что дело дурно пахнет, и отвечал крайне осторожно. Однако чем меньше становился мой личный интерес к мистеру Хартфорду, тем больше росло любопытство. Кто все-таки за ним стоял? Наверняка не Би-си-си…
Наконец, когда его жалость к самому себе иссякла, он перешел к сути.
— У меня есть кое-какие новости, от которых вы подпрыгнете, — с довольным видом сказал Джин. — У американских телесетей вскоре появится настоящий конкурент. Произойдет это именно так, как вы предсказывали. Те самые люди, которые отправили на Луну телевизионный передатчик, могут запустить и другой, намного более мощный, на орбиту вокруг Земли.
— Рад за них, — осторожно сказал я. — Здоровая конкуренция еще никому не вредила. Когда планируется запуск?
— В любой момент. Первый передатчик расположится точно к югу от Нового Орлеана, естественно, над экватором. Он окажется над акваторией Тихого океана, вне чьей-либо территории, так что не вызовет никаких политических осложнений. Однако эта штука будет висеть в небе, видимая для всех от Сиэттладо Ки-Уэста. Только представьте! Единственная телевизионная станция, на которую могут настроиться все Соединенные Штаты! Да, даже Гавайи! Ее передачи невозможно будет заглушить. Впервые в каждом американском доме прием станет чистым, без каких-либо помех. Никакие бойскауты Джея Эдгара[22] не смогут этому помешать.
«Вот, значит, чем ты занимаешься, — подумал я. — По крайней мере, со мной ты откровенен».
Я давным-давно научился не спорить с марксистами и сторонниками плоской Земли, но если Хартфорд говорил правду, то мне хотелось вытянуть из него все, что можно.
— Должен слегка остудить ваш энтузиазм, — сказал я. — Есть несколько пунктов, которые вы, возможно, не учли.
— Какие же?
— Другая сторона станет действовать точно так же. Всем известно, что военно-воздушные силы, НАСА, «Белл Лабс», «Ай-Ти-энд-Ти», «Хьюз» и полдюжины других организаций работают над аналогичным проектом. Как бы ни пытались русские проталкивать в Штаты свою пропаганду, к ним с лихвой вернется то же самое.
Хартфорд невесело усмехнулся.
— Ну, знаете, Кларк! — Я был рад, что он не обратился ко мне по имени. — Я слегка разочарован. Вам ведь наверняка известно, что Соединенные Штаты на годы отстают по объему полезного груза, выводимого на орбиту? Думаете, старая Т-три — последнее слово русских?
Именно тогда я начал воспринимать его слова всерьез. Он был абсолютно прав. Т-3 могла вывести на орбиту высотой в тридцать пять тысяч километров, кстати, единственную, где спутник мог оставаться неподвижным относительно Земли, по крайней мере в пять раз больше груза, чем любая американская ракета. К тому времени, когда США сумеют с ней сравняться, одному небу известно, где окажутся русские. Да, небу уж точно будет известно…
— Ладно, — согласился я. — Но зачем пятидесяти миллионам американских семей сразу же переключать канал, как только у них появится возможность настроиться на Москву? Я восхищаюсь русскими, но с развлечениями у них хуже, чем с политикой. Что у них еще есть, кроме Большого театра? Лично мне надолго хватит и одного маленького балета.
Ответом мне снова была все та же своеобразная улыбка. Хартфорд придерживал нокаутирующий удар, чтобы нанести его именно сейчас.