Александр Шуваев - Книга Предтеч
- А где?
- Что "где"?
- Где здесь мой любимый напиток?
- Ойй... Ты все-таки настаиваешь? Это так-таки и всерьез?
- Да, стакан, сейчас и немедленно, полный.
Чтобы достигнуть молчаливого компромисса, я налил ей очень маленький стакан, проследил за тем, как она глотает чудовищную жидкость, как давится, как кашляет и как не может перевести дух. Совсем уж собрался было подсунуть ей для запивки простого, хорошего питьевого спирта, но потом все-таки сжалился и подал ей, в такт постукиваниям по спине, какого-то коричневого пива. Потом она рассказывала мне, что я бесстыдно преувеличил достоинства напитка: на самом деле он-де напоминает пригоршню раскаленного стекла, залитую йодной настойкой. Наверное, именно поэтому крепкий портер с Кристобаллиды показался ей ужасно вкусным, - вид по крайней мере был именно такой. Я пронаблюдал за процессом до конца, а потом сочувственно произнес:
- О, как я вас понимаю. Некоторые даже не выживают, так что вполне могло быть и хуже.
- Не дождешься, я да-авно зна-аю, что ты смерти моей хочешь, тут она сделала длительную паузу, всецело погружаясь в жареную птичью ногу, - и что? Мы так и будем все время торчать в этой ползучей дыре? А делать-то что будем?
- А вот доедим и обдумаем. На сытый желудок.
- Обжора, - заявила она, по-прежнему не отрываясь от своего увлекательного занятия, - это в дополнение к пьянству. Никаких высокодуховных запросов. Вода в этой блуждающей забегаловке есть?
-Это само собой. Тонн пятнадцать, а потом не будет проблем закачать новый запас в ближайшей телли... А какие, к примеру, развлечения изволит предпочитать ваше превосходительство, будучи в нетрезвом виде? Бег в пинки по пустыне? Танцы на столе в голом виде? Планерчик собрать? Тут как раз хорошая полуинерционка... Тер-скутер не предлагаю даже и в шутку, - тут я спохватился, проклял и мысленно прикусил свой поганый язык, но тут же решил, что уже поздно, и оттого продолжил, - тут нужен хотя бы минимум практики.
Она - молодец, она очень правильно ответила, не схватилась на мужской манер за что-нибудь смертоубийственное, - расслабленно махнула ручкой:
- Да что мы, скутеров с планерами не видели? Потом разве что, при случае... Э, погоди, а это у тебя там что?
А ничего особенного, - далеко-далеко, у самого горизонта, виднелась цепь едва заметных точек. Ну, надо сказать у нее и глаза. Я перевел телескоп на максимальное увеличение, и то, что я увидел, очень слабо напоминало случайность. Известен коренной недостаток сильной оптики: на удаленную цель навести трудно. Зато от превращения едва различимой точки в полноразмерное изображение со всеми деталями каждый раз захватывает дух. К этому просто невозможно привыкнуть. Отменные кони здешней породы во всей своей красе, непревзойденные скакуны Большого Песка, почти все - голубой, даже вроде бы сиреневатой под здешним солнцем масти, и в седле - порода. Резко согнув в коленях ноги, о чем-то переговариваясь между собой, в седлах уверенно раскачивались легкие, тонкокостные, большеглазые девицы с курчавыми волосами, со смуглыми руками и лицами, густо намазанными сиреневой мазью, - явные, неподдельные Змеи. Трое были на совсем другую стать, но не они привлекли мое внимание: третьей от конца, на гигантском голубовато-сером жеребце ехала весьма загадочная личность. Конь ее, видимо, был полукровкой: обычному здешнему скакуну, пожалуй, не под силу было бы тащить такую хозяйку. Сойди они с коня, ЭТА оказалась бы на голову выше своих спутниц. Необъятный бюст и широченные толстые плечи обтягивало что-то вроде кольчуги. Безусловно ее можно было назвать толстой, но объемистый живот казался ощутимо-тугим, без малейшей рыхлости, необъятные ляжки бугрились мускулами, а в бревноподобных руках даже отсюда чувствовалось что-то каменное, сосредоточенная, беспощадная мощь. Посадка ее тоже существенно отличалась от манеры ее спутниц, но тяжкая глыба ее зада располагалась в седле с абсолютной надежностью. А потом она, словно почувствовав взгляд, повернула голову в нашу сторону. У нее оказались широкие щеки с неровной серой кожей, между которыми носишко просто терялся, выглядел этаким защипком, маленькие глазки смотрели внимательно, но все равно как-то сонно. И тут мне дохнули в ухо и молча оттерли от телескопа. Она прищурилась, - вряд ли для того, чтобы лучше видеть, и выражение Мушкинго лица стало при этом очень каким-то недобрым.
- А ты говоришь... Что ты там говорил насчет планера? У нас никакого серьезного оружия нет?
- Разумеется нет. Сама посуди, зачем оно может нам понадобиться? А насчет планера ты бы лучше покамест молчала.
- Да, пожалуй, ты прав. Лучше покамест проявить умеренность мыслей... И прямой поединок может оч-чень плохо кончиться.
- Да что ты такое буровишь?
- А ты что, не видишь, что это она? Та самая Волчья Кровь?
- Да ты-то откуда можешь это знать?
- Ох уж эти умники! Все им непременно надо доказывать, как теорему. Будто на ее рожу глянуть недостаточно...
И тут до меня начало доходить, что она причастна к тому, чтобы эта встреча состоялась. Даже если сама не подозревает об этом. И нечего тут удивляться, и винить некого и незачем в том, что это создание ТОЖЕ начало развиваться, и в том, что направление ее развития оказалось весьма отличным от моего. Я и раньше замечал, что мы немножечко отличаемся. Но мне очень присуще то, что называется "постановкой точек над "i" в неприятной манере:
- Да тебе-то что? Почему тебя волнует ее деятельность?
- Потому. Они сюда-то никак вломиться не могут?
- Оч-чень это сомнительно... Да если и так, то ЧТО они могут нам сделать, ты не задумывалась? Война с Файтом по телевизору, анекдот.
- Людей жалко. Вон Пьер...
- С какой стати тебе их может быть жалко? Это все равно, что жалеть книжного героя.
- А я и книжных героев, между прочим, жалею! Переживаю страшно, даже плакать кое-когда начинала... Да и вообще, - "почему", "отчего" переживаю, - а вот нипочему! Хочу, и волнуюсь, ни перед кем отчитываться не собираюсь!
А что, - надо сказать, - подход... Так мне и надо со всей моей логикой и гнилым мудрствованием. Вид у нее меж тем стал весьма озабоченным:
- Слушай, тут больно концы велики, я никак ее зацепить не могу, слишком близко, что ли? Помог бы...
Тут и меня словно бы ошпарило ледяным кипятком: сходства в общепринятом понимании тут ни с кем не было, но СУТЬ внешности Волчьей Крови, экстраполяция возможной первообразной ее личности вдруг заставили меня предположить и заподозрить ужасное. А и не сам ли я, раб божий, не своими ли собственными ручками СОЗДАЛ это чудище? Тогда я не имею права, если бы даже и мог достать ее и вывернуть наизнанку. Мушка - другое дело, она пусть себе, как хочет, пока же она сидела молча, то ли задумавшись, то ли на меня обидевшись, то ли со мной слегка поссорившись.