Галина Бахмайер - Отпуск в тридевятом царстве

— Из-за чего идет война? — поинтересовалась Джелайна.

— Из-за Хорверолла, разумеется. Майрон стремится снова объединить королевство, вернуть ему прежнюю силу и славу. А Альберонт желает захватить все земли, чтобы править ими самому.

— Я, конечно, человек посторонний и могу ошибаться, — осторожно заметила Джелайна, — но разве у короля не больше прав на трон, чем у принца? Тем более, что они оба хотят одного и того же.

— Не одного и того же! — с жаром возразил Бенвор. — Альберонт сам провозгласил себя королем и пригласил бангийских наемников, а скоро сюда прибудет и регулярная армия Рунгунда. Бангия сожрет наше ослабленное королевство!

— Бангия — это…

— Варварская страна на востоке, за морем.

— Как, море на востоке? — нахмурилась Джелайна. — А на западе?

— На западе тоже есть море, — подтвердил Олквин. — Но вы бы туда не добрались. Там Жомеросуин, и граница с ним тоже закрыта.

— Тоже воюете?

— Нет, не совсем. У Жомеросуина есть удобные гавани, но бангийские галеры теперь не дают ими пользоваться. Король Ленгосоу настаивает, чтобы Хорверолл изгнал бангийцев, тогда возобновится торговля.

— Да, с такой политикой прогресс идет трудно, — протянула Джелайна. — Но ведь можно решать проблемы дипломатическим путем. Если Альберонту хочется мирно занять трон, пусть бы он сам отказался от помощи Рунгунда. Да, Майрон в этом случае лишится большей части власти, но зато сбережет страну и людей. Разве не это главное?

— Это невозможно! — воскликнул Бенвор. — Королем должен быть Майрон! Он — сын и законный наследник короля Сейнона. Леди, вы здесь всего второй день, и считаете, что лучше знаете, кому что делать?

— Конечно, нет. Я просто по привычке предполагаю один из вариантов динамики. Успокойтесь. Я понимаю — принц ваш сюзерен.

— Да, именно принц! — отрезал Олквин. — Это он дал мне все, что я имею, и вы не вправе судить о нем!

— Речь идет не о вас и не о нем лично, а о взгляде со стороны с учетом того немногого, что вы мне рассказали, — пожала плечами Джелайна. — Но если вам кажется, что мне сложнее разобраться в ваших проблемах, чем вам в моих — хорошо, давайте говорить только обо мне.

Бенвор слегка устыдился своего резкого тона.

— Извините, леди. Мне просто никогда не приходилось обсуждать подобные вещи с дамами. Я раньше и подумать не мог, что они способны разбираться в чем-либо, кроме… — он запнулся.

— Продолжайте, капитан, — насмешливо подхватила Джелайна. — Кроме кухни, детей, тряпок… Верно?

— До встречи с вами, — тихо произнес Олквин, — я примерно так и думал.

Джелайна усмехнулась.

— Ваш двойник в юности тоже считал, что женщины не годятся ни на что серьезное. Вот и думай после этого — обходится ли формирование личности одними только хромосомами?

Оба умолкли, думая каждый о своем.

— А у вас есть двойники? — наконец, спросил Бенвор.

— Да, конечно. Но меня они никогда не интересовали.

— Я бы на вашем месте не удержался и навестил парочку, — хмыкнул Олквин.

— И что бы это мне дало? Узнать, как бы я могла жить, если бы сделала что-нибудь по-другому? А смысл?

— Можно было бы изучить свои возможные ошибки, чтобы не допускать их впредь.

— Вы сейчас говорите, как самый настоящий рейдер, — рассмеялась Джелайна. — Ковырять чужие судьбы на предмет улучшения собственной жизни — это самое то.

— А что? — вполне серьезно заметил капитан. — Я бы не отказался попробовать.

Джелайна искоса взглянула на него.

— Похоже, двойники действительно могут иметь общие склонности.

— До вашего появления я и не подозревал, что подобное вообще возможно, — принялся увлеченно рассуждать Олквин. — А теперь мне любопытно. Я бы хотел увидеть других своих двойников. Может, хоть кому-то из них живется спокойно и мирно.

— А я не хочу. Сомневаюсь, что хотя бы одна из них счастлива.

— Разве вы несчастны? — удивился Бенвор.

— Не знаю, — задумчиво ответила она. — Скорее нет, чем да. У меня замечательная, интереснейшая работа. Кто знает, нашла ли другая Джелайна в своем мире TSR, точнее, нашли ли они ее? Может, так и прозябает где-нибудь на скучной службе, занимаясь нужным, но неинтересным делом.

— А как же Чарльз Уокер? — напомнил Бенвор, все больше хмурясь. — Разве его любовь не делает вас счастливее? Почему только работа?

— Любовь… — угрюмо буркнула Джелайна. — С чего вы взяли, что это любовь?

— Мне так показалось. Разве нет?

— Вы что, любили всех женщин, с кем делили постель?

— Нет, конечно. Просто так говорят… А вообще-то, не знаю, — растерялся Олквин. — Я, наверное, еще никогда никого не любил.

— Раз сомневаетесь, то наверняка нет, — заявила она. — Иначе вы бы знали об этом.

— Тогда точно не любил, — уверенно кивнул Бенвор. — Ведь настоящую любовь можно как-то распознать?

— Ну, уж не заметить вы ее точно не сможете, — проговорила Джелайна. — Однажды почувствуете, что просто не можете жить без одной-единственной, неповторимой и незаменимой. Врастете в нее всеми нервами, будете страдать, когда ей плохо и ликовать, когда она улыбается. Захочется всегда быть рядом, защитить ее от любого врага, уберечь от любой беды… — она умолкла, переводя дыхание.

— Я понял. Любовь — это тяжело, — сделал вывод Олквин.

— Да? — удивилась Джелайна. — Почему вы так решили? Любовь — это дар, а вовсе не бремя.

— Как вам сказать… Зачем мне жить еще и чужой жизнью? Каждому свой крест, как говорит отец Паритэн.

— Вот те на, — усмехнулась женщина. — Впервые встречаю подобную трактовку. Ребячество какое-то…

— Вы забываетесь, леди! — воскликнул Олквин, уязвленный ее тоном.

— Приношу вам свои извинения, уважаемый капитан, — иронично отозвалась она. — Но поверьте, придет день — я очень надеюсь, что такой день у вас настанет — и вы еще сами посмеетесь над собственными словами.

— Не думаю, — холодно возразил Бенвор. — Мне и без того приходится тащить немалый груз забот. Видимо, в вашем мире нет нужды непрестанно сражаться за спокойную жизнь, и ложась спать, всегда точно знаешь, что до самого утра тебя не поднимут по тревоге. И не мыслишь о том, как выкроить лишний час на то, чтобы разобраться с текущими делами, которые все прибывают, — все больше распалялся он. — Возможно, там у людей остаются время и силы на такую любовь. Наверное, у вас было много свободного времени, леди, раз вы столько внимания уделяли душевным переживаниям. Я такой роскошью не располагаю.

— В точку, — с легкой усмешкой согласилась Джелайна, похоже, ничуть не пристыженная его справедливой отповедью. — И все же вы тратите свое драгоценное время на меня, и тратите много, неоправданно много. Вы сами начинаете все эти разговоры, требуете подробностей. Но если вас так раздражает мое мнение, зачем оно вам?