Журнал «Если» - «Если», 2000 № 09

— Патрик! — завопил Ларри, хватая его за воротник. — Познакомься с Каризой!

Очевидно, он не совсем правильно уловил, как ее зовут, потому что в устах девушки слово звучало, скорее, как Кариша. Необычное имя, но созвучное этому нестандартному лицу.

Патрик смущенно кивнул и позволил Ларри подтащить его поближе.

— Я рассказывал Каризе о твоей встрече с пришельцами. Она уверяет, что тоже их видела, — объяснил Ларри, показывая на небо, едва проглядывающее в затянутом туманной дымкой окне.

Патрик перевел взгляд с Ларри на Каришу. Его товарищ по команде многозначительно шевелил бровями и улыбался во весь рот.

— Я никогда не говорил, что видел НЛО, — запротестовал Патрик.

— Ну что же, ухожу, вам нужно познакомиться получше, — пробормотал Ларри с преувеличенной, совершенно не присущей ему вежливостью и, проходя мимо, шепнул Патрику: — Эта девчонка больше подошла бы Нику. У него тоже не все в порядке с головой.

Патрик поглядел вслед уходящему Ларри и повернулся к Карише. Она улыбалась, словно подслушала слова Ларри и нашла их скорее забавными, чем оскорбительными.

— Ваш друг не верит в инопланетян.

— Это были всего-навсего яркие огни. Возможно, вертолет.

Патрик протер кружочек на помутневшем окне и выглянул на улицу. Ночная жизнь била ключом: скоростная автострада переполнена автомобилями, свет фар отражался в окнах зданий. Вдалеке виднелись фонари Бэттлшип Парк, где выставлялись старые корабли и самолеты.

— А вы?

Кариша подвинулась чуть ближе. Длинные, черные, как вороново крыло, волосы поблескивали. Патрик в свою очередь подступил к ней и потянул носом. От нее ничем не пахло! Совсем! Ни шампунем, ни мылом. Ноздри щекотал только запах чьей-то сигареты. Он был так поражен, что не уловил слов, и ей пришлось повторить вопрос.

— Вы верите в инопланетян?

— Нет. А вы?

Она почти ослепила его улыбкой, обнажившей сверкающие белые зубы.

— Разумеется. Не считаете ли, что было бы очень грустно, окажись мы единственными живыми существами во Вселенной?

— Вероятно, — пожал плечами Патрик.

Кариша стояла совсем рядом, едва доставая головой ему до плеча. Голова откинута, чтобы лучше видеть его глаза. Она чуть напряглась, словно ждала продолжения.

— Вы приносите мне удачу, — внезапно выпалил Патрик, чувствуя себя последним идиотом.

— Я? Каким же образом?

Он запнулся.

— Во время игры… Я катаюсь лучше, когда вы на трибуне.

Теперь он окончательно сглупил, признавшись, что следит за ней. Не хватало еще заявить, что он лучше слышит, когда она находится рядом.

— Вы знали, что я была на матче? Ну конечно, ведь мы знакомы. Вы и я…

Ее голос зазвенел было восторженными нотками, но тут же осекся и снова зазвучал мелодичными переливами. Совсем как музыкальный инструмент: он слышал настоящие крещендо и диминуэндо[11], вот только музыку не совсем разбирал.

— Разве?

Он подался вперед, как всегда решив, что на близком расстоянии лучше поймет.

— Послушайте…

Кариша положила руку на его рукав.

— Вы не хотели бы… здесь ужасный шум.

Она обвела рукой забитый до отказа бар и кивком показала на дверь.

— Мы могли бы прогуляться.

Патрик чувствовал, как ее пальцы прожигают куртку, и тело, уставшее, покрытое синяками, вдруг наполнилось энергией. Он молча кивнул и плотнее прижал ее ладошку к боку.

Она не отнимала руки, пока они шли через переполненный бар и коридор к лифту. Но едва они оказались в лифте, Кариша нашла своим рукам лучшее применение: стала гладить его по плечам, бицепсам, скорее изучая, чем лаская.

— Как чудесен мир, в котором есть такие создания, — тихо выговорила она. Пальцы ее скользнули по его груди, двинулись к ребрам, словно пересчитывая каждое.

— Ты такой твердый…

Подобные слова Патрик понимал без труда.

— У меня есть кое-что еще, — прохрипел он, притиснув ее к стене, и жадно потянулся проверить, так ли она мягка, как он тверд.

Она снова запрокинула голову, будто ожидая поцелуя, но когда их губы соприкоснулись, с испугом отстранилась. Ее пальцы впились ему в талию, и тревожный возглас, заглушенный его ртом, вырвался из горла. Но она тут же немного расслабилась и позволила целовать себя, правда, не отвечая на ласку.

Но тут зашелестели, отворяясь, двери, и Патрик поспешно отпрянул. Девушка выскочила, расталкивая собравшихся у лифта, и метнулась вперед, не дожидаясь его. Патрик принялся было протискиваться, отстраняя сотни протянутых рук, сжимавших программки и ручки, но не смог огорчить детей. К тому времени, как он подписал все программы, флажки и футболки, Кариша исчезла. Он поспешил на улицу, надеясь, что она ждет у отеля, но увидел лишь парковочную площадку, заставленную пустыми машинами. И ни единой души на тротуаре.

Он немного постоял на обочине, покачиваясь на носках туфель, чувствуя, как нарастает боль в икрах. Куда она могла исчезнуть? От площадки не отъехало ни одного автомобиля, и мотор никто не прогревает.

Пока он был в баре, прошел небольшой дождь, покрыв черный асфальт блестящей пленкой влаги, отражавшей розоватые отблески уличных фонарей.

Патрик поднял голову. Дождь развеял туман, и теперь Патрик мог любоваться звездами, яркими осколками, усеявшими темную бездну.

И тут одна точка стала сиять все ярче, мигать чаще. И расти. У него на. глазах она превратилась в пятно размером с десятицентовик. Нет, четвертак! Теперь она выглядела совсем как те огни, которые он наблюдал в прошлом месяце, когда отправился на Айленд в компании приятелей. Однако те пляшущие светлячки двигались по небу, а не сверху вниз.

Оно падало. И быстро! Прямо на него!

Патрик отступил на шаг. Еще на шаг. Но оно надвигалось, слишком яркое, чтобы быть чем-то кроме звезды. Сейчас грохнется ему на голову! Или угодит в автостоянку!

Он отскочил поближе ко входу в отель, не в силах оторвать взгляда от несущегося к земле объекта. Ослепительно белый свет, бьющий в него…

Он оступился и, словно споткнувшись о подставленную клюшку, плюхнулся на землю. Плашмя. Чуть зубы не вылетели. Он беспомощно шарил руками, стараясь ухватиться за траву. Работая ногами и задом, он отъезжал все дальше, пока не почувствовал затылком кирпичную стену. И только тогда, опираясь плечами, спиной, отталкиваясь руками, попытался подняться.

А звезда все увеличивалась, все росла. Летела к нему.

Цементные швы стены царапали ладони, цеплялись за куртку, но он все дергался, пока наконец не встал.

«Беги! — вопил голос разума. — Беги!»