Гордон Диксон - Абсолютная Энциклопедия. Том 2

— Теперь все будет иначе, — сказал Хэл.

Он лежал на спине; она рядом на боку, повернувшись к нему и положив голову на подушку так, что он чувствовал ее взгляд.

— Ты так считаешь? — мягко спросила она. Правой рукой, закинутой за голову, она нежно перебирала его жесткие черные волосы. Хэл посмотрел на свое широкое запястье и могучую руку, лежащую поперек ее груди, и с удивлением подумал, неужели это действительно Аманда рядом с ним, неужели им было суждено встретиться именно здесь и именно сейчас, когда все миры вокруг них в любой момент могут рухнуть в пропасть.

Его удивление все нарастало. Как это возможно, чтобы в такое время его переполняло безграничное счастье и чувство близости к другому человеку; когда всего несколько дней назад на Гармонии...

Он невольно передернул плечами, и ее руки крепко обхватили его.

— Что такое? — встревоженно спросила она.

— Ничего... — сказал он. — Ничего. Так, старый призрак показался из могилы.

— Какой призрак?

— Очень и очень старый. Ему уже двести лет.

— Но он еще не ушел, — вздохнула Аманда. — Он все еще с тобой.

— Да, — нехотя признался он. Сковывавший его изнутри холод не отступал даже перед теплом ее рук, и, почти сам того не желая, он заговорил:

— Я отправился на Гармонию, чтобы найти одну женщину по имени Рух Тамани — я, кажется, рассказывал тебе о ней, когда был здесь в прошлый раз? Она нужна на Земле для дела, которое имеет значение для всех миров. Но когда я прилетел туда, оказалось, что она находится в милицейском застенке в Аруме.

Он замолчал, чувствуя, как холод растекается по его телу.

— Мне известно о квакерской милиции, — сказала Аманда.

— Чтобы освободить ее, я вошел в контакт с членами местного сопротивления. Мы совершили нападение на Управление милиции. Когда я нашел ее, она находилась в камере...

Память живо воскресила в его мозгу картины недавнего прошлого. Он продолжал говорить. Холод внутри него все продолжал разрастаться, распространяясь по всему телу. Спальня и Аманда как будто отодвинулись на задний план, как нечто несущественное. Он все дальше и дальше погружался в глубины памяти; от чувствовал себя таким далеким и холодным...

— Нет! — донесся до него испуганный голос Аманды. — Хэл! Вернись! Сейчас же!

Какое-то мгновение он, казалось, балансировал на краю черной бездны; потом медленно, цепляясь за присутствие женщины, как за соломинку, начал возвращаться оттуда, куда чуть было не ушел во второй раз. Он возвращался; все ближе и ближе... пока, наконец, окончательно не пришел в себя. Сковывавший его ледяной панцирь растаял. Он лежал на спине, и Аманда сжимала его в объятиях.

Он тяжело выдохнул, но этот громкий хриплый звук, вырвавшийся из его груди, даже нельзя было назвать выдохом. Затем повернул голову и посмотрел на нее.

— Ты знаешь, что со мной было? — удивленно спросил он. — Откуда тебе это известно?

— Это не столь уж большая редкость здесь, — без тени улыбки ответила она. — Такое случалось с Гримами. Это называется холодная ярость.

— Холодная ярость... — повторил Хэл. Он задумчиво посмотрел на скрытый во мраке потолок. Это выражение вызвало в его мозгу какие-то ассоциации. Он воспринял то, что она только что сказала, но тут же, словно подбирая ключ к замку, начал сличать эту информацию с разнообразными хранящимися в памяти понятиями, значение которых ему самому еще не до конца было ясно. Он почувствовал, как Аманда ослабила свое неистовое объятие, в котором все еще сжимала его. Она отпустила руки и чуть-чуть отодвинулась от него. Но он по-прежнему чувствовал на себе ее взгляд.

— Мне очень жаль. — Его слова долетели до нее слабым дуновением воздуха, а глаза все еще были устремлены в потолок. — Я вовсе не хотел, чтобы это случилось при тебе.

— Я уже сказала тебе, — ответила она; голос ее звучал гораздо мягче, чем слова, которые она произносила. — Это здесь не редкость. Такое случалось с Гримами. Только представь, сколько за последние триста лет было ночей, когда кто-нибудь из них, мужчина или женщина, так же, как ты, лежал и разговаривал с близким ему или ей человеком.

Он не знал, что ответить. Он чувствовал стыд... и одновременно облегчение.

— Кто ты? — мягко спросила Аманда.

Он закрыл глаза. Ее вопрос, свидетельствующий о том, что ей известно то, что она, по его представлению, никак не должна была знать, поразил его, как удар в солнечное сплетение. Сейчас, когда он только что попытался уйти от нее так далеко, насколько это вообще доступно человеческому разуму, и она все-таки сумела вопреки его воле вернуть его обратно, ему больше негде было спрятаться от нее.

— Донал, — услышал он собственный голос, прозвучавший необычайно громко в ночной тишине. — Я был Доналом.

Глаза его все еще были закрыты; он боялся посмотреть на нее.

— Как ты это узнала? — после продолжительной паузы спросил он.

— Морганов всегда отличала способность к ясновидению, — ответила она — А Аманды обладали этим даром даже в большей степени, чем другие члены семьи. Кроме того, я росла вместе с Яном. Как я могла не распознать этого?

Он молчал, не зная, что ответить.

— Ты и похож на Яна, — сказала она. — Да ты и сам знаешь.

Он вымученно улыбнулся и наконец открыл глаза, но, как и прежде, продолжал смотреть в потолок. Теперь, когда все уже было сказано, он испытал столь огромное облегчение, что не сразу смог привыкнуть к этому ощущению.

— Еще мальчишкой — Доналом — я всегда хотел походить на Яна и Кейси, но мне этого никогда не удавалось.

— А почему не на Ичан Грима, твоего отца?

При этой мысли он даже улыбнулся.

— Ичан Хан такой, каким я его видел тогда, был просто неподражаем, — ответил он. — Нечего даже было и думать о том, чтобы быть похожим на него. Но близнецы — мне казалось, что я вполне мог стать таким, как они.

— Почему же ты говоришь, что тебе это никогда не удавалось? — спросила она.

— Потому что для Гримов я был весьма невысок. Даже по сравнению с моим братом Мором, — ответил он.

— Две жизни... — задумчиво произнесла она. — Две жизни переживать из-за того, что ты ниже остальных мужчин в твоей семье?

— Три жизни, — поправил он ее. — Для мужчины это иногда имеет большое значение.

— Три? — удивленно переспросила она.

Некоторое время он лежал в тишине, подбирая слова.

— Мне пришлось также какое-то время быть умершим человеком, — наконец нарушил он молчание. — Я хочу сказать, я использовал тело и имя умершего человека. Мне нужно было вернуться в прошлое, а другой возможности для этого не было.

Сам того не желая, тоном своего голоса он как бы пресекал ее дальнейшие расспросы относительно той второй жизни.