Роберт Янг - «Если», 1996 № 08

Институт биологических исследований в Сан-Диего (США) ведет разработку термометра, определяющего температуру тела по его инфракрасному излучению. Наиболее точным индикатором температуры, по мнению ученых, является ухо, так как барабанная перепонка находится в непосредственной близости от гипоталамуса — своеобразного термостата. Новый термометр состоит из зонда, опускающегося при нажатии кнопки в ухо, термоэлектрических сенсоров, сигналы которых создают картинку инфракрасной энергии, и компьютера, преобразующего полученные данные в традиционную цифровую информацию о температуре тела. Причем сама процедура занимает всего несколько секунд, что позволит использовать прибор в больничных условиях при экстремальных ситуациях. Следует учесть и еще одно неоспоримое достоинство термометра — его фантастическую точность. Все эти преимущества нового прибора позволяют рассчитывать на его скорый серийный выпуск.

Неприятный запах, чад и дым, порой доносящиеся из кухни, свидетельствуют не только об испорченных продуктах, но и о скверном настроении хозяйки. Исключение человека из технологической цепочки — единственная гарантия бесперебойной работы любой системы. И эта гарантия найдена. При разработке новой микроволновой печи инженеры фирмы SHARP использовали принципы организации нервной системы и мозга человека. В результате печь, а вернее, ее компьютер самостоятельно оценивает качество продуктов, из которых предстоит готовить еду, а также определяет время их кулинарной обработки. Критерием служит не что иное, как влажность продуктов. Наверное, поэтому чудо-печь пока может готовит только из замороженных или жидких продуктов, влажность которых наиболее выражена. Но все еще впереди.

Торазо осторожно вошел в комнату, и массивная стенная панель бесшумно скользнула на свое место за его спиной. Усевшись в изголовье постели Мюрелки, он включил запись. Все, что будет сказано здесь, необходимо тщательно зафиксировать и сохранить для архивов. Даже если Мюрелки свихнулся. Впрочем, Торазо в это не верил.

— Мюрелки!

Навигатор медленно открыл глаза. Он выглядел гораздо лучше, чем тогда, когда его доставили в госпиталь два дня назад. Его раны почти полностью зарубцевались, и даже левый глаз казался почти здоровым.

Он бледно улыбнулся Торазо.

— Никак, инквизиция пожаловала? — поинтересовался он.

— Совершенно верно, — сдержанно ответил Торазо. — Однако наша организация не собирается докучать вам. Мы вам верим.

Сомнение скользнуло по лицу Мюрелки, но спустя мгновение его взгляд просветлел.

— Господи, — наконец прошептал он, — надеюсь, что вы не шутите, офицер.

— Я не шучу. И кроме того, я не офицер.

— Кто же вы?

— Я сотрудник Службы космической картографии.

— А, понимаю… Было бы странно, если бы ваши люди не попытались сунуть нос в эту историю.

— Именно это мы и сделали, — сухо заметил Торазо.

— И все же вы верите мне?..

Сотрудник картографической службы посмотрел в окно, занимавшее почти всю стену. Далеко внизу простиралась к горизонту фиолетовая поверхность океана, покрытая морщинами волн, разбивавшихся фонтанами брызг о мозаичную стену набережной Шелдрон-порта. Жгучее летнее солнце Шелдрона пылало на гребне каждой волны, на каждом прозрачном камне, множество которых усеивало узкую полоску пляжа.

— Хотелось бы, чтобы вы тоже верили нам. Во всей этой истории важно не то, насколько правильно вы вели себя. Главное — это понять, что представляет собой планета Лиры.

Мюрелки тихонько присвистнул. Глубоко ввалившиеся глаза и резко бугрившиеся на лице скулы выдавали огромную усталость. Торазо подумал, что навигатор страдает не столько от физических, сколько от моральных мучений.

— Хорошо, господин инквизитор. Меня устраивает наш договор. Значит, вы хотите, чтобы я повторил свой рассказ?

— Я должен буду записать его.

Мюрелки закрыл глаза.

— Это случилось две недели назад, — начал он. — Наш корабль, который я пилотировал вместе со вторым членом экипажа, младшим навигатором Люшем, приблизился к планетной системе звезды РР-Лиры. Среди целого выводка планет, болтавшихся вокруг центрального светила, только одна представляла некоторый интерес. Ваша служба, господин инквизитор, уже побывала в этой системе, и по поводу планеты компьютер выдал: «Жизнь отсутствует. Богатые ресурсы».

Именно такую планету и искали мы с Люшем — без зверья, без надоедливых насекомых, но зато с большими залежами полезных ископаемых. Видите ли, мы с Люшем давно образовали небольшую, но дружную команду свободных навигаторов. Такая работа дает неплохую, прибыль — могу сказать вам, что сейчас на моем счету в Межзвездном банке находится довольно круглая сумма…

Так вот, мы с Люшем посадили корабль на эту самую планету… Как там ее? Кажется, РР-Лиры-VIII, как вы ее называете.

Атмосфера на поверхности оказалась пригодной для дыхания. Когда мы выбрались из корабля, меня поразило сходство окружавшего нас пейзажа с марсианской пустыней. Правда, небо над головой больше походило на земное. В общем, было очень холодно, но дышалось легко. Что касается окрестностей, то, насколько хватало глаз, простиралась волнистая равнина, покрытая небольшими дюнами из мелкого серого песка; впадины между дюнами были заняты миниатюрными озерцами или прудами; в их неподвижной воде четко отражались облака. Все это вы можете увидеть на снимках, которые сделал Люш… Точнее, могли бы увидеть, если бы свидетельства уцелели вместе с ним.

За те два часа, в течение которых мы находились на поверхности планеты, я почти закончил анализ песка. Должен признаться, состав песка оказался весьма сложным, что породило у нас определенные надежды. После этого Люш решил проанализировать состав воды — так, на всякий случай. Он взял довольно громоздкий прибор, я нагрузился склянками для проб, и мы направились к соседнему водоему.

Неожиданно нас ослепила сильная вспышка — я даже подумал, что в небе над нашей головой что-то взорвалось. Но это пробудилось солнце. Если до сих пор оно было желтовато-белым и ничем не отличалось от земного, то сейчас внезапно, без малейших предупреждений, ярко вспыхнуло, превратившись в огромную голубую звезду класса Веги или Денеба. Яростный поток света залил всю планету. Песок под нашими ногами почернел, над прудами заклубились испарения.