Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов
Вкратце объяснил ситуацию, как начинал помощником и недавно окончил режиссерские курсы. Потом выиграл приз в Венеции, с дипломной работой. И что сейчас фактически закончена полнометражная картина. Скажем так, потенциально популярный фильм внутри страны, а может, и за рубежом. Надо же немножко прихвастнуть.
— Ну и зачем вам я? — резонно заметило прелестное создание. — Специального образования у меня нет. Предположим, что мне даже дадут роль. Только это будет ваш фильм, и я навсегда останусь актрисой одного режиссера, без которого ни на что не способна. Слышала я пару таких историй, еще и похуже. Я, знаете ли, не наивная дурочка, да и МГУ мне нравится гораздо больше всех ваших киностудий. Были с подружками в качестве массовки — абсолютно не понравилось.
Наша няша не только красива, но еще умна и рациональна. Я уж и сам думал, на фига заикнулся тогда о роли, когда сам висел на волоске.
А вот в плане фото — я бы поспорил. Здесь такой образ можно создать, что закачаешься. Только в Союзе, боюсь, подобный плакат не пропустят местные моралисты.
— А в студенческом театре я играю. Начав еще в школе, — удивила меня Таня. — Так, для души и ради развлечения. Но связывать с этим свою жизнь я бы не хотела.
— Все эти ваши любительские постановки, может, и неплохи. Но актерская игра слабовата, как и многое другое.
После моих слов в глазах Тани заплясали самые настоящие бесенята. Понимаю, что сболтнул лишнего, и сейчас что-то будет. На стол падает пустой стакан, привлекая внимание посетителей и персонала. Сама девушка вскакивает, и лицо ее переполнено самым настоящим гневом.
— Товарищи, как же так? Обещал на мне жениться, с родителями познакомил, даже дату свадьбы назначали, а он сейчас мне денег на аборт сует, мол, разлюбил.
Я аж поперхнулся сосиской и имел явно жалкий вид. Зато Татьяна была прямо-таки апологетом невинности, подвергшейся обману. Тут с соседнего столика встают два работяги с совершенно недобрыми намерениями.
— Рассказывал же я тебе про племяшку свою, Алексеевич, — обращается невысокий крепыш к более худому коллеге. — Вот, похожий хлыщ судьбу Зинке испохабил. Но мы сейчас проучим очередного любителя девок портить. А можно и по партийной линии дело провести, наверняка этот вражина еще и женат.
Так-то я их особо не боюсь. Смущает только газовый ключ, торчащий из безразмерных ватных штанов крепыша. Против него у меня точно нет приема.
— Дяденьки, простите, — звонким голосом восклицает Таня. — Мы так роль репетировали. Товарищ режиссер не верит в мой талант актрисы. Пришлось убеждать его таким образом.
Народ выдохнул и одновременно загалдел. Только крепыш некоторое время смотрел в глаза няши, а потом еще буровил меня своими зыркалами. Успокоившись, работяги заняли свои места. Публика же возбудилась и эмоционально обсуждала произошедшее. Пара девиц из молодежной компании бросала на меня недвусмысленные взгляды. Вот чего они все лезут в кино?! Напротив меня сидит вполне себе разумная девица, которая, имея талант актрисы, на сцену точно не стремится.
— Ну а вы, мой поперхнувшийся сосиской принц? Или умеете только сидеть в кресле, надув щеки, и кричать, что вам не нравится очередной дубль?
Вот же язва. Но какая обаятельная и красивая! Ну, хорошо.
Резко поднимаюсь со своего места, беру за руку проходящую официантку, которая пискнула от неожиданности. Черт, сегодня день открытий. Может, не такие огромные, как у няши, но весьма выразительные голубые глаза на точеном личике смотрят на меня с удивлением. Высокая, под метр семьдесят пять. Даже под мешковатым халатом и фартуком видно, что с фигурой у девушки полный порядок. Несколько каштановых прядей выбиваются из-под форменного чепчика.
Так, чего-то я опять не туда, судя по тому, что в зале опять воцарилась тишина. Смотрю в глаза красавице и начинаю декларировать самым проникновенным тоном. Умел Леха читать стихи, особенно девушкам.
Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух.
Да, таким я и буду с тобой:
Не для ласковых слов я выковывал дух,
Не для дружб я боролся с судьбой.
Ты и сам был когда-то мрачней и смелей,
По звездам прочитать ты умел,
Что грядущие ночи — темней и темней,
Что ночам неизвестен предел.
Вот — свершилось. Весь мир одичал, и окрест
Ни один не мерцает маяк.
И тому, кто не понял вещания звезд, —
Нестерпим окружающий мрак.
По мере чтения глаза девушки покрылись какой-то поволокой, будто она улетела вместе со словами в описываемый мрак. Когда я закончил, некоторое время была тишина, а затем зал начал хлопать.
— Это же Блок, — а голос у официантки вообще умопомрачительный, такой с хрипотцой. — Но мне Есенин больше нравится.
Раз честная публика заказывает одного кудрявого блондина, то сделаем. Не отпускаю руку, которую официантка попыталась аккуратно вырвать, продолжаю.
Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Потому что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому что я с севера, что ли?
Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,
Если хочешь, на палец вяжи —
Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле.
Чувствую, что девушка поплыла, как бы в обморок не упала. Но здесь в наши стихочтения вмешалась новая героиня. Монументальных объемов буфетчица гаркнула со своего места:
— Хватит уже девке мозги пудрить. А то пришел с одной красоткой, но тут же на другую перекинулся. Аньке же еще работать. Оставь девушку и возвращайся к своей крале. И чтобы я тебя здесь больше не видела!
Народ опять загалдел, обсуждая новую тему. А чего, неплохое такое развлечение получилось. Плюхаюсь на свое место, и встречают меня отнюдь не дружелюбным взглядом. Я же приступаю к уже остывшей сосиске.
— И что это было? — от былой насмешливости в голосе не осталось и следа.
— Ты же хотела удостовериться в моих актерских талантах. Вот и прочитал стихи первой