Василий Ансимов - Кинхаунт

Она наклонилась надо мной, и ее грудь коснулась моей.

- Меня зовут Зонна, - прошептала она.

- Марк!

Я вспомнил про Зонну и резко поднял голову.

В проеме темнел силуэт Креза. Естественно, из-за его плеча выглядывала винтовка.

За прошедший день она стала как будто больше.

Крез был очень злой.

- Ты что, сошел с ума - валяешься в кровати?

Кто из нас сошел с ума, подумал я про себя, и оглянулся на Зонну. Она сонно похлопала глазами и снова закрыла их, делая вид, что появление Креза ее не касается.

- Пошли на охоту!

- Чувак, - испугался я, - ты совсем озверел? Какая охота?

- Ну хотя бы в твою Обливию. Ты же давно хотел туда, а все валяешься в постели.

Он даже не сказал "с чувихами". Завистник Крез.

- Какая Обливия, друг... Глотни лучше кира!

- Где? - взревел Крез. - У тебя есть кир?

- Да вот же, - я изумленно кивнул ему на тумбочку, где стояла зеленая бутылка.

- Это?! - еще громче взревел Крез, подошел к бутылке, схватил ее и тут же с ужасным стуком поставил обратно, словно обжегшись. - Это кир? Ты издеваешься надо мной?

В ярости он вышел, чуть не выломав дверь.

- Его не устраивает этот кир, - пожаловался я Зонне.

Она томно улыбнулась мне, потянулась под одеялом и замерла на мгновение. Затем резко отбросила одеяло и села на кровати во всей своей красе.

В этот момент я утратил не только дар речи, но и знание языка и слов, поэтому описать дальнейшее не в моих силах.

Помню лишь, что периодически я замечал, что луч солнца, падающий из окна, находится уже на другом месте. Наконец он совсем пригнулся к земле, пробившись из под двери, как лазутчик, потом стало темно, и свет перекочевал в стоявший на тумбочке ночной светильник.

Это все, что я могу сказать о том дне в словах. Остальное словам не поддается.

Под утро я забылся легким, тревожным сном. Против моих ожиданий - а ожидал я черную яму без сновидений - во сне я бегал по джунглям, пугая ночных хищников, прыгал по веткам и кричал, как доисторический человек. Я охотился за кем-то, но не хотел его убивать - так, издевался, играл, как кошка с мышкой.

Было утро, когда Крез снова появился в проеме двери и разбудил меня, громко прочистив горло.

Я открыл глаза. Мне было так хорошо, что я был не в состоянии разозлиться на Креза даже за столь неучтивое утреннее приветствие.

Он был помятым и огорошенным.

- Кошмар. Представляешь? Ее сперли у меня из-под носа. Чертовщина.

- Кого, Крез? - спросил я, вкладывая в голос как можно больше братской любви.

Крез не ответил, вместо этого он достал уизон, бесцеремонно вошел и сел на кресло, в котором вчера я увидел Зонну.

Я невольно оглянулся на нее. Она спала - или притворялась - белая прядь почти закрывала ей лицо, был виден лишь крохотный вздернутый носик.

Крез не спрашивал меня о ней, показывая этим, что его вовсе не задевают мои успехи на поле любовной войны полов. Он смотрел на меня устало и брезгливо, развалившись в кресле, положив нога на ногу и пуская клубы дыма.

- Сколько можно валяться, - процедил он, вкладывая в каждое слово максимум мрачного презрения. - В джунглях творится ТАКОЕ...

Я снисходительно улыбнулся.

- Ты просто завидуешь мне, Крез... Зависть - плохое чувство...

Он фыркнул.

- Зависть? У тебя есть что-то, чему я должен завидовать?

Я чуть не обиделся, но вовремя понял, что Крез изо всех сил пытается показать, что не ревнует дарам, которыми осыпала меня судьба.

- Крез... - не в силах найти другого аргумента, я повернулся к Зонне и осторожно убрал прядь с ее лица.

Она смешно поморщила носик во сне, и я расплылся от умиления.

- И что? Прикольный плакат, да.

Крез иногда впадает в удивительное косноязычие.

- Ты хотел сказать, что она похожа на девушку с плаката? - поправил его я.

Он посмотрел на меня с кривой ухмылкой жесточайшего презрения.

- Я хотел сказать, что это прикольный плакат.

Что он хочет сказать такой грубой метафорой?

Я пожал плечами и отвернулся. Крез мне надоел.

- Иди к своим винтовкам, не мешай спать.

- Я же тебе сказал! - яростно прорыдал Крез. - Ее сперли! Мою винтовку!

Винтовка.

Приспособление для убийства себе подобных, пачкающее руки ружейным маслом. Какая гадость.

- И кинжал. Хотя, может, я потерял его, когда убегал... когда догонял... вора... Пошли купаться, - совсем уже убитым голосом попросил Крез.

Мне стало неловко.

- Там сейчас рассвет... - безнадежно продолжал он. - Так красиво... Я в таком шоке от себя... потерял оружие, как щенок...

Его лицо исказила гримаса стыда и боли, и он закрыл его рукой. Я хотел было предложить ему глотнуть из зеленой бутылки, но вовремя остановился, вспомнив про его неадекватную реакцию вчера.

- Почитай газеты! - рявнул он и шлепнул чем-то об тумбочку. - Тут про тебя написано, между прочим!

Услышав слово "газеты", я содрогнулся всем телом, как кот, выскочивший из воды.

- Ну хоть встань, выйди на улицу, вдохни свежего ветра! - провыл Крез, не выдержав. - Мне же плохо, как ты не понимаешь?!

Подумав, что Зонна не обидится, если я немного прогуляюсь и вправду, я попытался последовать просьбе друга.

Не тут то было - тело было деревянным и тяжелым, как колода. Эх, Зонна, Зонна, как ты меня укатала за прошедшую ночь... Болели все связки и сухожилия, словно я за день прошел годичный курс молодого акробата.

- Извини, Крез, - я неловко улыбнулся. - Я очень устал.

Пользуясь тем, что Зонна спала, я беззвучно покивал ему на нее.

Он посмотрел на меня с гримасой непонимающего презрения. Потом на нее.

Потом скривился еще сильнее и вопросительнее.

Я виновато пожал плечами.

Он поднял брови вверх и покачал головой, словно поражаясь аморальности моего поведения.

Лицемер! Ханжа!

Я отвернулся в усталой ярости.

Судя по звукам, Крез затушил уизон об тумбочку, смачно плюнул и вышел.

Я потерял счет дням. Я спал днем и просыпался вечером, засыпал утром и просыпался днем, все так смешалось...

Зонна, Зонна, ты свела меня с ума... я променял весь мир на твои объятия... и не жалею... ведь я остался в выигрыше, да каком!

Я рассмеялся и поцеловал ее щечку. Странно, ее кожа вдруг показалась мне суховатой и шершавой.

Зонна мило поморщилась во сне. Я снова рассмеялся и поцеловал ее еще раз, она улыбнулась, открыла глаза и сказала своим волшебным хрипловатым голосом:

- Иди ко мне, милый...

Такой девушке не нужно повторять дважды, чтобы я исполнил любую ее прихоть. Я осторожно начал снимать с нее одеяло, скрывающее мои любимые сокровища... что за черт, мне казалось, она не такая худая... или мои ласки так утомили ее?