Наизнанку - Аластер Рейнольдс

— Эта травма головы сделала тебя непригодным к службе, коронель! И, похоже, разглагольствования доктора начали выводить тебя из равновесия!

— Господа, вам лучше взглянуть на это! — крикнул Мортлок, прерывая ответ Рамоса. Мортлок прошел чуть дальше, чем все остальные, и свет от его фонаря отбрасывал искаженные, извивающиеся тени по всему внутреннему пространству, заполненному трубами. — Я нашел их — людей с «Европы»!

— Они живы? — поспешно спросил Мергатройд.

В его голосе слышалось напряжение. — Я не уверен, сэр. Вам всем, включая доктора, лучше посмотреть самим!

Мы догнали Мортлока, который углубился примерно на пятьдесят футов дальше. Когда наши лампы осветили зрелище, которое он увидел, причина его тревожного возбуждения стала очевидной. Люди с «Европы» действительно были здесь, или, по крайней мере, одиннадцать их скафандров. Фигуры в доспехах и с забралами стояли у двух противоположных поверхностей, похожих на стены, лицом друг к другу.

С одной стороны их было пятеро, с другой — шестеро, и наконец я понял.

— Если это поможет! — пролепетал я, после того как она снова одернула меня. — Почему ты говоришь мне, что твоя программа должна помогать? Я вижу тебя, Косайл, ты такая же реальная, как и другие!

— Я всегда была другой, и ты это знаешь. Если Рамос и не вполне осознавал свое затруднительное положение, то я всегда была той, кто, казалось, знал больше, чем ты, — тем, кто испытывал тебя, тем, кто пытался заставить тебя пересмотреть самые фундаментальные предпосылки твоего существования. Та, кто разбирается в историях, которые ты сам себе рассказываешь. Я знала, кто ты такой, Сайлас, более того, я знала, кто мы такие.

Я покачал головой. — Нет. У меня нет причин верить во все это.

— Я была в твоих снах. Я знаю, что тебе видится. Ты в темном месте, в каком-то подземном лабиринте. Ты пытаешься найти путь к свету. Но когда ты, в конце концов, видишь себя мельком…

— Нет! — закричал я.

— Это единственная часть происходящего, которая не является сном, Сайлас. Ты действительно внутри этого туннеля. — Косайл обвела рукой вокруг себя. — Даже это — даже «Деметра» — не поможет тебе добраться до истины. Корабль реален, и он пуст, но твоя сенсорная точка зрения сейчас находится где-то в другом месте. Ты работаешь на компьютерном ядре «Деметры», но твои глаза и уши находятся в этом лабиринте.

— Если ты пытаешься заставить меня увидеть правду, то у тебя хорошо получается казаться совершенно безумной.

— Мы оба в здравом уме, Сайлас. А теперь я попрошу тебя снять последний слой иллюзии и понять свою истинную природу и местонахождение. Тебе это не понравится — тебе это никогда не нравилось, — но на этот раз ты должен остаться со мной. Ради Рамоса, если не ради кого-то другого.

— Мне это кажется вполне реальным.

— Это не так. Это просто еще одна психологическая опора. Но я могу помочь тебе сделать последний шаг.

Мои пальцы превратились в серое облако цифровых помех. Точно так же распустился и мой рукав. Я посмотрел сквозь себя на ткань «Деметры». Сидящая напротив меня Косайл удовлетворенно кивнула и начала проходить тот же процесс растворения. Мгновение спустя сам корабль начал терять форму, превращаясь в двойной туман.

Мгновение спустя я оказался в другом месте.

Там, где я не хотел быть.

Я споткнулся, или рухнул на поверхность, или просто счел себя мертвым. Я лежал там, где был, по крайней мере, еще минуту, не пытаясь пошевелиться, просто позволяя ощущениям захлестнуть меня и начать складываться в ощущение бытия и осознанности, подобно медленно проявляющемуся негативу. У меня снова было тело, или, по крайней мере, чувство воплощения: молчаливое понимание того, что я могу влиять на свое окружение и, в свою очередь, подвергаться его влиянию. У меня были торс, голова, конечности. Я лежал на твердой неровной поверхности, похожей на смятый лист чугуна.

Я надавил на нее руками и коленями и заставил себя встать. Поначалу ощущалось напряжение, но, как только я придал движению импульс, сам подъем показался мне легким. Я пошатнулся, затем обрел равновесие. По-прежнему ничего не видно, но стоило мне протянуть руку в любую сторону, как мои пальцы в конце концов натыкались на стены. Поверхности были такими же твердыми, как пол, с такими же выступами и складками. Если бы я ускорил шаг, то почувствовал бы, как края пола поднимаются с обеих сторон, сливаясь со стенами. Я протянул руку, преодолевая сопротивление, и коснулся пальцами потолка, такого же твердого и текстурного.

— На полу рядом с тем местом, где ты споткнулся, лежит набор инструментов. Пошарь вокруг и найди его.

Я снова потянулся вниз, ощупывая все вокруг, пока моя рука не нашарила металлический край набора, стоящего на боку. Я протянул руку еще немного и нащупал массивную ручку с пластиковым покрытием.

— Что мне с этим делать?

— Не знаю, может, взять с собой.

— Куда?

— Куда бы ты ни направлялся.

— Полезно. Как насчет начать с того, чтобы рассказать мне, где я сейчас нахожусь?

— Ты находишься в машине. В Сооружении. В своего рода тракте, соединяющем одну ее часть с другой. Помнишь, я упоминала о том, что обнаружила один важный момент, который мы могли бы использовать, чтобы связаться с Рамосом и другими? Это и есть тот самый важный момент.

— Есть ли в этом туннеле воздух?

— Тебе нечем было бы дышать, если бы тебе когда-либо приходилось дышать. Здесь есть парциальное давление различных газов и молекул, которое создается — выбрасывается — самой машиной, когда она занимается своими делами. Но оно не поддерживает жизнь.

— Эта штука находится внутри Сооружения с… каких пор?

— С тех пор, как группа «Европы» вошла внутрь. Обычно Сооружение, кажется, выявляет и усваивает полезные материалы — именно это происходит с «Европой», и я не сомневаюсь, что его внимание также привлекла «Деметра». Но этот актив недостаточно велик, чтобы им стоило питаться, если только ты не привлечешь к себе слишком много внимания.

— И когда я это сделаю?

— Тогда я приму кое-какие меры.

— Хорошо. Но как мне найти Рамоса?

— Просто: ты идешь по карте. Я составила ее, основываясь на твоих странствиях на сегодняшний день. Ты можешь продолжать регрессировать, но это не значит, что я не слежу за твоим прогрессом, не составляю отчет о твоих передвижениях.

— Хорошо, мне нравится план.