Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

— Тогда почему уверены?

— Глория написала записку подруге, Ребекке Литленд, перед отъездом в обитель.

— Покажите!

— У меня ее нет… Но написано хладнокровно, твердой рукой. Не думаю, что Глория писала под угрозой смерти.

— Глория? Хладнокровно?.. Вот уж жаль, что вы не сохранили записку! Мы бы посмотрели!

Несколько усмешек.

— Добавлю еще вот что, — говорит Марк. — Мне кажется очень странным, что мать забрала Глорию из пансиона после третьего года. Ведь самое вкусное, по меркам графини Сибил, преподают на четвертом курсе — феодальную политику.

— Ничего странного, сударь, — уверенно отвечает западница, и другие кивают. — Сибил хотела привезти дочь ко двору в год свадьбы владыки.

— Да, да, Глория так и говорила!.. — подтверждают многие. — Она и сама мечтала на адрианову свадьбу. Будто ей что-то светило!..

Смешки.

— Думаете, Сибил везла ее на свадьбу императора?.. Но тьма, зачем?.. — спрашивает Марк. — И почему отослала, не дождавшись свадьбы?..

— Нарушаете правила, сударь, — подмигивает ему ажурная Дарквотер. — Вы же не ставите вопросов.

— Да, простите…

— Вы сказали, — задумчиво клонит голову западница, — Глория болела во время заговора Айдена?

— Да, верно.

— А что, если она не болела? Может, ее пытались отравить?

— Точно!.. Яд — оружие заговорщиков! — восклицает блондинка, и агатовка добавляет:

— Хотели убить, прежде чем она раскроет Айдена!

Марк озадаченно чешет затылок:

— Очко в вашу пользу, милые леди. Я не думал о такой версии.

— Так подумайте!

— …И не думал я потому, что болела Глория долго. Стало быть, травили регулярно, методично. Так часто могли подсыпать яд только самые близкие люди: Ребекка Литленд и… родная мать.

— Это не Сибил, — заявляет западница, но агатовка возражает:

— И не Лошадница. Зачем ей? Литленды не друзья Айдену Альмера, так зачем им его спасать?

— Хочешь сказать, матушка отравила свою дочь?

— Как будто такого никогда не случалось! Вспомни историю Династии!..

— Ну, хорошо, а скажи мне: зачем это Медведице? Она дружит с Галлардом Альмера — так сказал сударь. Галлард ненавидит Айдена. Дочка Медведицы отправляет Айдена на плаху. Матушка должна ее расцеловать, а не травить!

— Послушайте, сударь… — вмешивается девушка из Дарквотера. — Леди Сибил любит охрану, всюду ездит с рыцарями. Значит, и к дочке она приставила стражника. Что, если кто-то подкупил его?.. И не графиня, а стражник подсыпал девушке яд в вино?

— В кофе… — машинально поправляет Марк.

— Кофе? Глория не пьет кофе. Говорит: горькая южная дрянь.

— У меня другие сведения… — хмурится Марк. — Ладно, неважно. Подкупили стражника? Хорошая мысль. Тем более хорошая, что, по моим данным, леди Сибил убрала одного своего стражника вскоре после отъезда дочери.

— Вот видите, сударь. Тогда выходит, графиня не убивала дочь, а спасала! Она узнала, что кто-то травит Глорию. Расправилась с охранником, а саму Глорию отослала в монастырь, чтобы защитить.

— Прекрасно мыслите, миледи, — кивает Марк. — Просто великолепно! Благодарствую.

— Всегда к вашим услугам, — кокетливо мурлычет Дарквотер.

Западница, утратившая первенство, ревниво бросает:

— Ах, ты так проницательна! Тогда скажи: кто подкупил стражника? Айден Альмера? А как он узнал, что Глория под него копает? Галлард Альмера? Но зачем ему спасать брата от петли? Он же его ненавидит!

— Сударь еще упоминал молодого Ориджина…

Несколько девушек напряженно притихают. Чертов Север! К семейству Ориджин здесь какое-то болезненно трепетное отношение.

— Лорд Эрвин все лето был в Запределье, — отрезает путь агатовка. — Это всякий знает.

— Да, да… Точно, ты права!

— Тогда кто?

— Действительно, кто?

— Сударь, кто еще под подозрением?

Марк чешет затылок. Еще под подозрением — Минерва Стагфорт, нареченная невеста императора. И она прибыла в столицу как раз тогда, когда Глория начала болеть. Но не говорить же этим языкатым ядовитым змейкам, что обвиняешь в убийстве будущую императрицу!

А с другой стороны, почему нет? Владыка приговорил тебя к смерти за измену — неужели вылетело из памяти? Что теперь терять-то?..

Он открывает рот, чтобы продолжить, но вдруг девица из Дарквотера говорит:

— А стоит ли копать дальше, сударь?.. Вы хотели спасти Глорию. Теперь знаете, что она вне опасности: матушка спрятала ее. Зачем тревожить осиное гнездо?

— Нужно найти убийцу! — строго заявляет западница.

— По мне, — отвечает Дарквотер, — главное — защитить невинных. Понимаете, сударь, Глория — хорошая девушка, хотя и недалекая. Она тщеславна и заносчива, и… как бы это сказать… немного пуста. Но зла в ней нет! Не стоит копать дальше и подвергать ее риску.

— А как же заговор? Пусть себе идет, как идет?! — возмущается западница, но вскоре замечает, что осталась в меньшинстве.

Агатовка соглашается с девчонкой из Дарквотера, а затем и блондинка-софиевка, и курносая из Надежды, и другие.

— Сударь, оставьте Глорию в покое. Не навлекайте опасность, ищите заговорщиков другими путями.

Марк улыбается:

— Я рад, милые леди, что с вами не все потеряно.

— Простите, сударь?..

— Да так, мысли вслух… — но вдруг он спохватывается: — Вы сказали, Глория — недалекая девушка?

— Ну, этого не скажешь сразу, она умеет изображать… — говорит агатовка.

— Жеманная пустышка! — бросает блондинка.

— Зато добрая и веселая, — возражает Дарквотер.

— Танцы и скачки — в этом Глория хороша, — заявляет западница. — Но в стратемы проиграла бы и кошке!

Леди Марта Валерия поднимает руку:

— Довольно сплетен. Это неуместно.

И очень вовремя — предваряемая дверным скрипом, в зал входит управительница пансиона.

— Что у нас происходит? Как идет занятие?

— Ответьте управительнице, милые леди, — просит Марк и украдкой подмигивает девушке из Дарквотера.

— Сударь Марк преподал нам прекрасный урок имперского права, миледи.

— Права?.. В планах было иное!

— Мы сами попросили его, миледи. И восхищены результатами.

Она поднимается и кланяется Ворону:

— Благодарю вас, сударь, за то, что вы делаете.

Марк отвечает с самодовольной ухмылкой:

— Не стоит благодарности, милые леди. Обычная работа протекции, и только.

Его мысли уже витают очень далеко.

• • •

Харчи, как и предполагал Марк, оказались выше всяких похвал, а малая трапезная в гостевом доме — уютна и опрятна. Горел камин — не ради тепла, но во имя эстетики. Искровые фонарики были стилизованы под канделябры со свечами