Уолтер Йон Уильямс - «Если», 2002 № 07

Шустрый человек обернулся назад.

— Ну и где же ты был все эти дни? — поинтересовался он. — И вообще, на что ты рассчитывал? Ушел-то без денег, без документов. А вокруг чужой мир. Ты даже представить не в состоянии, насколько он Для тебя чужой.

Услышав слово «документы», эколог встрепенулся. Он извлек из кармана сразу все — и паспорт, и зеленое удостоверение сотрудника лаборатории, и даже невесть как завалявшийся в кармане старенькой куртки ветхий читательский билет Политехнической библиотеки. Не тратя лишних слов, он протянул все документы шустряку.

Повернувшись к экологу вполоборота, тот развернул паспорт.

— Умников Александр Юрьевич, — прочитал он вслух и поднял взгляд на кандидата наук. За стеклами модных очков зажегся веселый огонек. — А почему, собственно, Умников? Что это за Умников?

— Фамилия у меня такая, — растерянно сказал кандидат наук.

— Хорошо хоть Академиковым не стал. Или Президентиковым, весело отозвался человек.

Три его спутника в ответ на юмор гоготнули. Человек перевернул страничку паспорта.

— Родился в… словом, тридцать один год от роду господину Умникову. Место рождения, понятно, Москва, столица нашей Родины.

Он закрыл паспорт.

— Удостоверение, естественно, на то же имя? — человек взял зеленую книжечку. — Ну, понятно! А еще мы имеем… это что такое? Читательский билет, выдан в… э-э… Да, хорошо придумано, не подкопаешься.

Он сложил документы аккуратной стопочкой и убрал к себе в карман.

— Вот, учитесь! — обратился он ко всем остальным пассажирам джипа. — Все на лету схватывает, во всем умеет разобраться! В момент освоился в чужой обстановке, все, что нужно, раздобыл! Если б не наша доблестная милиция, далеко бы пошел человек. Ладно, потом расскажешь, где такие документы делают. Может, и нам еще пригодится! Жизнь — штука непредсказуемая. По себе знаешь!

Человек усмехнулся, похлопал кандидата наук по плечу. Эколог машинально отдернул плечо и бросил затравленный взгляд направо. Если быстрым движением дотянуться до ручки двери, вдруг промелькнуло у него в голове, вытолкнуть этого бугая по правую руку наружу, а потом выпрыгнуть самому…

— Э, взгляд-то у тебя нехороший, — сказал человек, словно прочитав его мысли. — Перенервничал, наверное! Сейчас мы это поправим. Тихон, побеспокойся!

В руке бугая, сидящего слева, неведомо откуда вдруг оказалась плоская фляжка, обшитая кожей. Бугай справа обеими руками запрокинул голову эколога, и тот, помимо своей воли, стал глотать какую-то жидкость, неожиданно оказавшуюся вполне приятной на вкус.

А уже в следующее мгновение он ощутил удивительное спокойствие и умиротворение. На душе у кандидата наук стало хорошо, все люди в джипе теперь оказались удивительно милыми и симпатичными попутчиками, а сама поездка представилась приятным путешествием по самому прекрасному на свете городу — Москве.

— Ну хорошо, документами ты обзавелся, а с деньгами-то как? — услышал эколог веселый голос с переднего сиденья. — Наверняка в карманах не пусто? Не удивлюсь, если и валюта есть.

— Деньги есть, — отозвался кандидат наук дружелюбно, — немного, правда.

Он порылся в кармане и извлек две бумажки по десять рублей и одну в пятьдесят.

— Зарплата у нас в лаборатории только второго числа, не взыщите, — объяснил эколог. — Но если очень нужно, берите.

Человек на переднем сиденье от души расхохотался. Вслед за ним загоготали и оба бугая. На мгновение к нему обернулось и улыбающееся лицо водителя.

— Щедрый ты человек! — выдавил сквозь смех человек в очках. — Спасибо, брат, но пока обойдемся!

Эколог пожал плечами и убрал деньги. Теперь он чувствовал, что его ощутимо начинает клонить в сон. Язык перестал ворочаться, да кандидат наук больше и не пытался говорить. Время от времени он и в самом деле погружался в сладкую дрему, а выныривая из нее, сонно отмечал, по каким улицам мчит роскошный джип «Сузуки Гранд Витара».

И прежде чем окончательно погрузиться в сладкое забытье, научный сотрудник лаборатории по выбросам отметил, что джип свернул с улицы, похожей на Ордынку, и кружит по каким-то переулкам, наверное, замоскворецким. А самыми последними впечатлениями, отмеченными его затухающим сознанием, были высокий забор из красного кирпича, распахнувшиеся перед джипом ворота и возникший в глубине двора большой красно-белый дом, похожий на замок с остроконечными башнями по краям.

Под утро несколько раз Виктория осторожно открывала дверь и, ступая на цыпочках, подходила к кровати, заглядывала под балдахин. Постоялец — так она называла всех, кто был под ее попечением — спал беспокойно. Всякий раз у него оказывалась другая поза. На ее глазах однажды он даже вздрогнул во сне и пробормотал что-то неясное. Виктория тронула его за плечо, поправила одеяло, и он затих. Спящий мужчина так беззащитен, так трогателен. А этот особенно. Может, ему снится его прошлая жизнь?

Викторию тянуло неодолимое любопытство: она надеялась, что постоялец проснется раньше времени, перекинется с ней словечком.

Ведь спит-то уже почти сутки после того, как вернулся. Где он был последние несколько дней? Что делал? Что видел? Что чувствовал? С ним вполне могло случиться что-то неприятное, далеко ли до беды, если все чужое?

Ладно, придет время, сам расскажет. Человек он общительный, легкий на разговоры, да и на нее смотрит с большим интересом…

В последний раз Виктория заглянула к нему уже за полчаса до сигнала к пробуждению. Постоялец так и не просыпался. Длинные волосы разметались по подушке. Даже в полутьме было видно, что покоя на лице нет, и появилось в нем за эти несколько дней что-то новое. Ладно, еще будет время разобраться. Она опять осторожно поправила одеяло и пошла к двери…

Разбудил кандидата наук долгий протяжный звонок. Едва трели звонка проникли в сознание, эколог, даже еще толком не проснувшись, очень обрадовался: все, что происходило с ним в комнате милиции на станции «Дмитровская», а потом в джипе «Сузуки Гранд Витара», оказалось нелепым, хотя и не лишенным занимательности сном. Однако он тут же понял, что проснулся вовсе не от звуков музыкального произведения под названием «Metallica — Enter Sandman», запущенного одним из его компьютеров, включившимся в назначенное время.

Эколог открыл глаза, зажмурился от потрясения и открыл снова. Сомнений не осталось, глаза на самом деле видели поразительную картину: в ногах кровати поднимались к потолку две тонкие резные колонны из темного дерева. Колонны поддерживали роскошный балдахин, от него спускались тяжелые полузадернутые шелковые портьеры.