Алистер Рейнольдс - Инспектор в тигровой шкуре
— Смотря какого кота.
— На мой взгляд, КР-Л не были палачами. Они стремились к самосохранению, но не к полному уничтожению иной цивилизации. Хирургическое вмешательство — все, что им требовалось.
Фернандо еще раз огляделся. Видимо, мозг понемногу адаптировался к угнетающим размерам этих машин, поскольку тошнота начала проходить.
— Но тем не менее все они исчезли. Что же произошло?
— И снова могу лишь предположить: возможно, случилась роковая ошибка. КР-Л создали свои машины, но в последний момент почему-то отказались от них.
— Или все же привели их в действие, но сами же в результате и пострадали.
— Очень маловероятно, инспектор.
— Сколько реальностей вы уже исследовали? Восемьдесят или девяносто слоев в обоих направлениях?
— Что-то около того, — сказала она терпеливо.
— Откуда мы знаем, что произойдет, если заглянуть гораздо дальше? Насколько разбирались в этом ваши КР-Л?
— Я не вполне понимаю вас, инспектор…
— В детстве кто-то — кажется, это был мой дядя — объяснял мне, что слои реальности похожи на страницы бесконечно толстой книги. Они открываются на бесконечное расстояние в обоих направлениях, реальность за реальностью, и от страницы к странице чуть-чуть меняются физические условия.
— Вполне приемлемое объяснение для дилетанта.
— Но он же заметил, что существует и другая теория. Ученые относятся к ней не слишком серьезно, но и опровергнуть не могут.
— Продолжайте, — сказала Остроу.
— Идея в том, что физика миров меняется, но постепенно эти изменения сглаживаются, и всё снова возвращается к привычным параметрам. Таким образом, мы постепенно приходим обратно, к нашей реальности, но только с другой стороны. Иными словами, это круг.
— Вы совершенно правы, эту теорию мало кто принимает всерьез.
— Но ведь и опровергнуть ее не могут, верно?
— Нельзя опровергнуть гипотезу, которую невозможно проверить.
— А если проверить можно? Если от браны к бране физические изменения действительно происходят медленнее?
— Локальные отклонения здесь ни о чем не скажут. Нужно сопоставить миллионы, десятки миллионов слоев, прежде чем можно будет…
— Но вы уже упомянули, что для КР-Л такой масштаб оказался под силу. А вдруг они смогли пройти все слои по кругу, только не поняли этого? Что если они включили свои машины, и те, замкнув петлю реальностей, уничтожили в зародыше их самих?
— Любопытная фантазия, инспектор, но не более.
— Но как ужасно, будь это правда… — поглаживая шерсть на подбородке и тихонько мурлыкая себе под нос, Фернандо погрузился в раздумья. — Служба эксплуатации собирается использовать технологии КР-Л для борьбы с еще одной возникшей угрозой.
— Метаправительство платит мне деньги за работу. Не мое дело, как оно поступает с полученными результатами.
— Однако когда я прибыл, мне ясно дали понять, что вы человек очень занятой. И вы так загружены потому, что близится ваш звездный час. Вы ведь достаточно хорошо разбираетесь в оборудовании КР-Л, чтобы заставить его работать, не так ли? Можете управлять им сквозь купол, можете повелеть ему выполнить приказ…
В ее лице ничего не изменилось.
— Метаправительству нужны результаты.
— Не сомневаюсь. Но не думаю, что Метаправительство в курсе возможных последствий. Когда вас спрашивали, что произошло с цивилизацией КР-Л, вы упомянули о сомнениях: они сами могли вызвать собственное исчезновение?
— Свои предположения, инспектор, я ограничиваю сферой разумной вероятности. Мне ни к чему увлекаться фантазиями.
— И все-таки об этом стоило доложить.
— Тут я с вами не согласна. Метаправительство намерено предпринимать меры против инакомыслящих бран в пределах области колонизации. Речь не идет о какой-то едва обнаруженной цивилизации в миллионах слоев отсюда. Даже если бы топология слоев была замкнутой…
— Но если оборудование и приводилось в действие, это произошло лишь однажды, — развивал свою мысль Фернандо. — Никто не знает, какие были побочные эффекты.
— Я проводила множество локальных тестов. Никаких сложностей не предвидится.
— Уверен, ученые КР-Л были так же самонадеянны, перед тем как включить эту штуку.
В интонациях ее голоса, и прежде не слишком теплых, зазвенел лед:
— Хочу вам еще раз напомнить, что вы находитесь здесь по заданию Службы контроля, а не эксплуатации. И насколько я помню, вы прибыли сюда для того, чтобы расследовать утечку информации, а не подвергать сомнению основу всего проекта.
— Вы совершенно правы. Но я никак не могу отделаться от мысли, что эти две вещи взаимосвязаны.
— Я не согласна даже с тем, что есть утечка информации, инспектор. Так что придется вам потрудиться, чтобы убедить меня, будто она имеет что-то общее с механизмами КР-Л.
— Я над этим работаю, — заверил ее Фернандо.
Они наблюдали, как меняются углы и перспектива в гигантских конструкциях, по мере того как гондола, достигнув конечной точки путешествия, поворачивала обратно к куполу. Фернандо даже обрадовался, когда стены шахты вновь сделались непрозрачными и они снова понеслись по темному туннелю — назад, к станции «Пегас», которая теперь казалась ему такой уютной и безопасной… Все-таки инстинкт самосохранения — сильная вещь, во всяком случае до тех пор, пока память Фернандо не будет записана и передана в центральную брану.
— Надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство, — сказала Остроу, когда они причалили и вернулись в гостиную. — Но, как я и говорила, это путешествие бесполезно для вашего расследования.
— Наоборот, — возразил он. — По-моему, оно многое разъяснило. Вы позволите воспользоваться вашим пультом связи? Хочу взглянуть, не появилось ли чего-нибудь новенького, с тех пор как я приехал.
— Халиф предоставит вам все необходимое. А я должна вернуться к работе. Если понадоблюсь, попросите Халифа вызвать меня.
— Так и сделаю.
Доктор Остроу вышла, и Фернандо остался в гостиной один. Он потрогал коврик из тигровой шкуры. Абсолютная идентичность с собственной шерстью одновременно и отталкивала, и завораживала. Дожидаясь появления робота, Фернандо помахал лапой над кофейным столиком, пытаясь вызвать изображение погибшего мужа Остроу. Но маленькая фигурка не появилась.
Впрочем, это было не важно. Профессиональная память Фернандо была готова в совершенстве воспроизвести увиденное, особенно то, что показалось ему заслуживающим внимания. Он вызвал в памяти образ погибшего, подробно остановившись на том, как тот описывал руками незримую фигуру. Нет, понял Фернандо, это был не шар, а кольцо смежных бран в замкнутой петле реальностей. «Триста шестьдесят градусов», — вот что он тогда произнес. Умерший муж Меранды Остроу описывал ту же самую теоретическую метареальность, о которой когда-то говорил дядюшка Фернандо. Означало ли это, что он верил, будто цивилизация КР-Л испугалась собственной тени, мельком увиденной на огромном расстоянии? И что все эти умопомрачительные махины изобретены лишь для того, чтобы нанести удар по воображаемому врагу, не сознавая, что гибель обрушится на собственные головы?