Альфред Ван Вогт - Рейд к звездам

— Лезьте в аэрокар! Без разговоров! Я отвезу вас.

— А что будет с Джемисоном?

— Он останется здесь. Через час стемнеет. Когда вы прилетите за ним, он будет уже мертв.

Какой в этом смысл? Ну, конечно же!.. Все помнят, как Клаги выступал против проекта, — подозрение в любом случае падет на него. Начнется расследование, и проект будет остановлен. руллам этого вполне достаточно, ведь, судя по всему, они даже не знают о цели проекта. Иначе бы они все тут разнесли. Просто разведцентр руллов получил ведения о повышенной активности людей в этом районе и послал группу агентов устроить шухер. Их стандартный метод.

Тревор уголком глаз следил за движением травы. Лаймфы были уже в тридцати-сорока футах от них. Нужно было действовать. Джемисон подошел к Айре Клаги.

— Ступайте! Они правы, — произнес Тревор, шепотом добавив: — Мы окружены лаймфами. Я замру и спасусь... Идите!

Он подтолкнул Айру в спину. Тот немного поколебался и залез в кабину аэрокара. Доктор подумал: «Сейчас они меня не убьют — это не по сценарию. Только бы отвлечь их внимание на несколько секунд!» Он прыгнул в сторону и понесся что есть мочи.

Каждый его нерв натянулся и лопнул. Джемисон упал в траву не в силах пошевелиться. Сознание он не потерял, но прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что случилось. Один из руллов парализовал его. И тут же страшная мысль пришла Тревору в голову: что если лаймф впился в него, пока он падал, и теперь пожирает его заживо?!

Ослепительная вспышка осветила уже начавшие темнеть джунгли. Еще одна, еще! Он мог только гадать, что произошло. Глаза резало, а он никак не мог их закрыть — мышцы окаменели. Шли минуты. Вспышек становилось все меньше. В какой-то миг в поле зрения Джемисона возникла уродливая головка лаймфа. Тот просеменил на маленьких ножках совсем рядом от Тревора.

И вдруг земля ушла из-под Джемисона. Он понял, что его подняли. Сначала он испугался, что это рулл, но нет — его нес на руках Айра Клаги. Прежде чем захлопнулся люк, Тревор мельком увидел трех руллов футах в пятидесяти от корабля. Они потеряли человеческую форму, и повсюду в их членистые многоногие тела внедрялись лаймфы.

— Как, говорите, его назвали? — переспросил командира весьма польщенный Джемисон. Он сидел в своей каюте корабля, летящего с Миры-23 на Землю.

— Он хотел взять ваше имя, но ему объяснили, что это будет нетактично. Так что теперь его зовут Эфрами.

Улыбаясь, Тревор откинулся на спинку кресла. Эзвал хотел взять его имя!.. А хоть бы и любое другое... Произошло из ряда вон выходящее событие.

«Что в имени?» — сказал древний поэт. Это была одна из его редких ошибок. Люди, выйдя в космос, обнаружили много рас, которые не обладали именами. Ни одна из них в результате не создала цивилизацию. Джемисон, конечно, понимал, что за сотню лет понятие «цивилизованности» искажено до предела: раса считалась тем цивилизованней, чем активней она боролась против руллов.

— Эфрами... — повторил он. — А какое у него второе имя?

— Джемисон. Это уже нормально.

— Ха, еще один родственничек!.. Моей жене сообщили?

— Да, я ей звонил. Но ей было не до этого — она слишком расстроилась из-за вашего исчезновения.

Тревор был рад, что сам уже успел поговорить с Ведой. Поэтому он мог всласть болтать со своим собеседником, мыслить вслух, спорить...

В результате родилась оригинальная идея: надо изготовить молекулярный индикатор, который бы издавал мысленные импульсы: «Меня зовут...», и каждому из них присвоить личное имя. Миллионы таких индикаторов необходимо привезти на планету Карсона и там использовать для поименования Эзвалов.

Делать метки можно с помощью маленьких капсул, выстреливаемых из духового ружья. Точно так же издавна усыпляют диких зверей, которых нужно отловить или подвергнуть лечению. Попадающий в тело биоматериал быстро растворится в крови и начнет свою работу. Рано или поздно он, понятное дело, будет выведен из организма, но к этому времени каждый Эзвал уже будет знать свое имя. Захочет он им пользоваться или нет — это уже другой вопрос... Несомненно, эту идею можно преподнести Совету.

Затем доктор с помощью подпространственного передатчика связался с одним из исследовательских институтов и сообщил о странном рисунке, что парализовал его перед похищением.

Через несколько дней Джемисон снова попал в свой кабинет. Приятно вернуться в родные стены, сесть на насиженное место, положить локти на стол, включить компьютер, битком набитый твоими мыслями и делами...

— Личный звонок, — сообщила секретарша, вторгшись в его умиротворенные мысли.

— Соедини.

На экране появилось взволнованное лицо жены.

— Мне звонили из Сада. Дидди ушел искать Источник Звука.

— О-о-о... — протянул Тревор.

Он любовался Ведой. Она и в самом деле была привлекательна: правильные черты лица, большие прекрасные глаза, нежная кожа и угольно-черные волосы. Хотя двенадцать лет замужества и материнство все-таки наложили свой отпечаток.

Наконец доктор прервал паузу и произнес проникновенным тоном:

— Веда, тебе не следует волноваться.

— Но ведь он ушел, а вокруг кишат эти руллы!

— В Саду его отпустили. А они знают, что делают.

— Но его не будет всю ночь!

Джемисон медленно кивнул. Он слабо верил в то, что сумеет успокоить жену, но попытаться был обязан.

— Видишь ли, дорогая, так нужно. Это обязательная ступенька в ходе воспитания самостоятельной личности, настоящего мужчины, и мы должны подчиниться общему правилу. Мы этого долго ждали... — И он попытался переменить тему разговора: — Лучше развлекись, пройдись по магазинам, купи что-нибудь. Возьми денег... ну, сколько хочешь. А сейчас извини... У меня очень много дел. До свидания, дорогая, и, главное, не расстраивайся!

Веда укоризненно глядела на него, пока не погас экран. Тревор встал и подошел к окну. Перед ним раскинулись здания Бюро. Проспект и Корабль он не мог видеть — они находились по другую сторону здания. Дальше простирались пригороды — вплоть до туманного горизонта. И где-то там, внизу, его сын искал Источник Звука.

Темнело. Дидди Джемисон шел по улице. С того самого времени, когда он научился размышлять, его интересовало, что же такое Звук. Звук никогда не прекращался. Дидди убеждали, что где-то «снаружи» его нет. Но он был уверен: это не так, ведь говорили же ему иногда неправду, чтобы проверить, не занял ли его место рулл. Скорее всего, и это было ложью, которую он должен опровергнуть.

Звук был все время: в Саду и в его собственных комнатах, говорил ли он или молчал; в столовой, заглушая его, мамы и папы разговоры, песни и смех или стук вилок и ложек, когда они вместе ели. И даже во сне звук не прекращался. Он был привычен. И вот сегодня Дидди решил поискать место, где нет Звука. Сначала на одной улице, потом на другой. Скоро он потерял им счет.