Иван Васильев - Еще один шанс. Часть 1

- Ахти, мои батюшки! - воспитательница не прекращает попыток наставить на путь истины заблудшую молодую душу. - Ведь в гроб, краше кладут! Упадешь где-нибудь посередине дороги... И собаки стороной обходить будут! Да, что я тебе говорю? Сама понимать должна! Не маленькая, чай, уже?      

- А я замуж и не собираюсь, - тяжелый вздох со стороны страдалицы и снова шмыганье носом. - И, вообще! - Настя прикусила губу и решительно заморгала длинными ресницами. - Я... Я в монастырь уйду.

- Как же? В монастырь она уйдет! - Матрена удивленно повысила голос. Да кто же тебя такую туда возьмет?  

- Ещё как возьмут! - мученица сомкнула кисти. Прижала руки к груди. Засопела носом. - Туда, всех берут!

- Мати, пресвятая богородица! - наставница всплеснув руками, вновь поправила волосы под платком. Недовольно покачалась на стуле. Строго свела брови. Бросила взгляд на серебряную лампаду горевшую в углу, перед старинным образом Спаса Нерукотворенного.

- Да вижу я, какой монастырь у тебя на уме! Третий день, сама не своя ходишь, из-за этого монастыря!

Напряженная чайная пауза с вздохами и хлюпаньем "смородового" чая с одной стороны и ответными вздохами и шмыганьем носом с другой. Где-то прожужжала муха, нарушая идиллию спокойной обстановки в горнице.

- Ладушка, пошла бы в саду погуляла... Итить, грусть, тоску бы развеяла... - новая попытка Матрены достучаться до сознания кручинницы. - С утра от Полины служанка прибегала. Про тебя спрашивала. В гости звала.   

- Ничего не хочу, - девушка произнесла, еле сдерживаясь от того чтобы не разреветься.

Вторая чайная пауза...

И принятое решение использовать последние доводы, а также всё женское коварство.   

- Яблочко, ты моё наливное, - голос наставницы стал мягким и напевным. Она с удовольствием причмокивая, отхлебнула из чашки и шумно, словно с громадным облегчением, выдохнула после глотка. - Вчера, когда шла по рынку... Ну, ты знаешь, батюшка велел мне сукно заморское посмотреть, Встретила там Лукерью, ключницу Изотовых. Ты её помнить должна - приходила к нам как-то... Уже не знаю зачем... Так вот, она сказывает, что их соседка молодая вдова воеводы Рожнова тайно встречается с сыном окольничего. Срам-то какой, прости господи! Блудница, греховодница. Ох, падёт на неё божья кара.

Красавица непроизвольно прислушалась и слегка повернулась в сторону рассказчицы.  

- Ты представляешь! Настенька, что твориться в Москве? - Матрена выкатила глаза, показывая ужас и возмущение от распущенности современного поколения.  - Ох, грешно, матушка, люди себя вести стали! Раньше в старые, добрые времена такого не было! Никогда!

Женщина аккуратно поставила пустую кружку на салфетку. Затем нежно погладила её рукой.

- А сейчас! Что люди только не делают! Никакой совести у них не осталось! Грех-то какой! - Матрена многократно перекрестилась на икону в красном углу и снова посмотрела на девушку. - Твой-то кавалер надеюсь не такой? Он ведь высокородный, знатный, красивый?

- Не знаю... - резкий ответ. Страдалица снова отвернулась от собеседницы. Надула щеки. Подперла рукой подбородок.

- А может быть богатый? - глаза надсмотрщицы хитро смотрели на девушку.

- Не знаю...  - прищурив глаза, Настена зло произнесла сквозь зубы.

- Ну, хотя бы высокий, статный? - старая интриганка начала плавно водить рукой из стороны в сторону, гипнотизируя собеседницу.

- Не совсем, - томный, задумчивый взгляд сменился улыбкой на лице юной особы. Влюбленная натура поддалась на провокацию. Она снова начала вспоминать таинственного незнакомца встреченного на рынке.   

- Настенька? Перепелиные твои косточки! - Матрена произнесла с ужасом, переживая за девушку. - Тьфу, тьфу! Чур, меня! Оборони бог от срамного дела. - Она быстро вернула фантазерку в реальный мир. - А он хотя бы христианской веры?

- Не знаю я! - несчастная страдалица в порыве чувств стукнула ладошкой по столешнице.

- Господи Иисусе! - наставница, притворно испугавшись, вновь несколько раз перекрестилась. - Боже наш! Всякую еси оставил ты на небеси? - Повернулась в сторону образов. - И, что ты в нём нашла? Что, в нём, такого... чего у других нет! - Она встала из-за стола и подошла к воспитаннице. - Ведь третий день себя изводишь? Экое дело ты удумала намедни. Послушай моего совета... - Скушай яблочко мочёное и всё сразу пройдет! 

- Ты, ничего не понимаешь! - влюбленная натура зло произнесла со злостью и "сверкнула" глазами. - Совсем окостенела как старая квакуша! - Девушка фыркнула и резко отвернулась от воспитательницы. - Он такой... милый! Такой... хороший! Замечательный! С ямочками на щеках. И улыбается... - Красавица как завороженная описывала своего благоверного. Горемыка медленно поднялась со стула и неспешно пошла по комнате.

Матрена, открыв рот, с удивлением смотрела на воспитанницу. Сейчас та походила на зомби или загипнотизированную куклу.

- ... И так на меня смотрит... - Настя громко шептала. - Так никто, никогда на меня не смотрел. - Девушка не сдержав чувств, выскочила из комнаты и побежала к себе. После чего упала на кровать и расплакалась.   

- Да, дела! - Матрена произнесла и задумчиво посмотрела вслед несчастной. Затем сильно и глубоко вздохнула в очередной раз. - Ох, чувствую, попадет нам обоим от тятеньки. Крепко попадет...

***

Солнечный лучик игриво упал на длинные, кудрявые волосы спящей девушки. Он неспешно зарылся в её теплые шелковые локоны и потихоньку двинулся к лицу. Настя улыбалась во сне. Ей снилось, что-то доброе и приятное. Игривый озорник добрался до глаз и начал ласково и нежно будить красавицу. Через некоторое время она проснулась. Открыла глаза, сладко потянулась. Мягко присела в своём девичьем гнездышке, распрямилась и, широко раскинув руки, на мгновение словно повисла в небе.

Настена не спеша встала с белоснежной кровати. Голубая шелковая рубаха, что скрывала до пят статный стан, заструилась от движения. Сбросила с себя одеяло и, наступая на солнечные зайчики, разбросанные по полу, подошла к окну. Открыла плотные ставни и выглянула наружу. Её лицо светилась от счастья. Широкая полоса мягкого света радужно потянулась к складкам одежды, стараясь извлечь из них тонкий силуэт хрупкой девичей фигуры.

Затейница сотворила крестное знамение и долго смотрела на розовеющие в лучах солнца золотистые маковки храма. Теплый, летний ветерок мягко теребил кудри рано проснувшейся молодой пташки. Недалеко от нее деловито прожужжала пчела. Бабочка вспорхнула со ставенки и полетела куда-то вдаль. На ветках деревьев щебетали птицы. Поблизости, на садовой дорожке, дрались неугомонные воробьи. Сладкий утренний воздух, наполненный душистым ароматом цветушей липы, кружил голову.