Мерседес Лэки - Роза Огня
- Ты сегодня собираешься попробовать снова? - спросила саламандра, наблюдая, как Камерон чертит на полу своей рабочей комнаты специальным мелом магическую пентаграмму. Ему пришлось вставить кусочек мела в картофелину, иначе его лапы не могли четко проводить линии.
- Да, - хрипло ответил он. Тело волка не умело наклоняться, и это причиняло массу неудобств. Но он не рисковал принимать наркотики, чтобы облегчить боль: нельзя позволить себе сделать ошибку в чертеже.
- Ты уверен, что это хорошая мысль? - продолжала саламандра. - Ты ведь не узнал ничего нового из тех книг, что тебе читала девушка.
- Мне кажется... У меня появилась... удачная догадка, - прокряхтел Камерон. Читая днем свои записи, он иначе стал смотреть на то заклинание, которое должно было вернуть ему человеческий облик. Показалось, что существует возможность восстановить часть заклинания, намеренно пропущенную в древнем манускрипте. Если он окажется прав, при помощи нового заклинания удастся достичь того, к чему он стремится.
Главный вопрос, который занимал его сейчас, заключался в следующем: подействуют ли чары на его смешанную - получеловеческую-полуволчью природу. Возможно, единственный способ добиться цели - полностью превратиться в волка и лишь потом стать человеком. В этом случае задача становилась трудной вдвойне: требовалось сначала выяснить, почему не получилась трансформация в волка, потом внести в заклинание соответствующие изменения и лишь затем совершить оба ритуала.
"Должно быть, я лишился рассудка".
Средневековые сказания часто упоминали луп-гару - волков-оборотней, но лишь в единственном манускрипте Камерону удалось найти соответствующее заклинание. Одно это должно было бы заставить его соблюдать чрезвычайную осторожность. Он ведь знал, что большинство средневековых магов не все свои знания доверяли бумаге и держали в секрете самые важные моменты: это позволяло им сохранять власть над подмастерьями. Он должен был предположить, что и этот манускрипт - не исключение.
И уж тем более нельзя доверять записям Повелителя Земли, вздумавшего создать подобное заклинание. Какая от него могла быть польза - разве что пугать соседей или шпионить за ними? Если маг желал испытать жизнь волка, существовало много способов проникнуть в разум настоящего волка и ощутить его чувства. Повелители Земли были, как правило, существами кроткими, интересовавшимися в основном процветанием и плодородием тех районов, где они жили, изучением флоры и фауны и отличавшимися в своей магии консерватизмом. А значит, автор манускрипта был кем-то вроде вундеркинда, отличался необычными интересами и своеобразным подходом к магии Земли. Теперь Камерон понимал, что все это должно было послужить ему предостережением.
Однако тогда он ощутил бесшабашное родство с тем давно умершим магом и уверенность в собственном даре.
Глупость, неосмотрительность, самоуверенность... Все это, как прекрасно осознавал Камерон, относилось к нему. В конце концов, именно излишняя самоуверенность заставила его взять в подмастерья Поля Дюмона: Камерон не сомневался, что сумеет превратить эту медную монету в золото. Никогда еще не оказывался он в трудном положении, из которого не мог бы с честью выйти.
"До сих пор... В конце концов фортуна от меня отвернулась, а гордыня ведет к падению".
Камерон завершил последний магический знак и со стоном выпрямился. Кости болели от любого движения, и когда он медленно двинулся к столу, чтобы положить мелок, в суставах раздался треск. Мышцы шеи были так напряжены, что было трудно держать голову прямо.
К счастью, он скоро - не пройдет и получаса - узнает, сработало ли новое заклинание.
- Охраняй меня, - коротко бросил он саламандре. - Если чары развеются, это случится мгновенно, и каков бы ни был исход, ритуал не займет много времени.
- Если все совершится быстро, это потребует от тебя напряжения всех сил. - Голос саламандры звучал неодобрительно. - А сил у тебя и так немного, ты не можешь тратить их
попусту.
- Решать мне. - Камерон взглянул на нее из-под полуопущенных век. Ведь ты и твои родичи давно уже мне не слуги, а союзники. Мне больше не нужно опасаться, что вы восстанете, не нужно силой заставлять вас повиноваться. Я уже много лет не использую свою власть; вы подчиняетесь мне потому, что таково ваше желание, а не потому, что я принуждаю вас. В отличие от Саймона.
- Да, в отличие от Саймона, - подтвердила саламандра. - И все же твоя сила небезгранична, и у тебя есть враги. Есть угрозы, от которых ты должен искать защиты, и Саймон - одна из них.
- В этом я отчасти полагаюсь на тебя, - ответил Камерон. - Защищай меня сейчас. Обряд потребует не более получаса твоего и моего времени.
Он вошел в центр пентаграммы - очень осторожно, следя за тем, чтобы не стереть ни одной линии.
Черед полчаса он вышел за пределы магической фигуры обессиленный настолько, что с трудом волочил ноги. Часть линий стерлась, но теперь это уже не имело значения.
Измененное заклинание оказалось бесполезным, и, как и предостерегала саламандра, Камерон испытывал после него ужасную боль и такой упадок сил, что даже дышать было трудно.
У него болел каждый сустав, каждый мускул, его, словно в лихорадке, бил озноб. Рот его открылся, сухой язык вывалился, как у собаки. Легкие разрывались, желудок бунтовал, ноги гудели при каждом шаге, голова, казалось, вот-вот расколется. Он с трудом добрался до своего кресла и рухнул в него, ухватившись за подлокотники. Больше всего на свете ему хотелось закрыть глаза, но он понимал: стоит это сделать, и он тут же потеряет сознание.
Саламандра мгновенно оказалась рядом с ним. Стакан с отваром трав, куда был добавлен опиум, скользнул ему в лапу прежде, чем он попросил. С огромным усилием он поднес стакан к губам и жадно выпил содержимое.
Он откинулся в кресле, а стакан из его упавшей лапы подхватила саламандра. Напиток был горьким, но он немного унял боль в пересохшем горле. К Камерону снова подплыл полный стакан - на этот раз с молоком. Молоко было едва ли не единственной жидкостью, кроме воды, которую он в своем полуволчьем виде мог выносить. Изнеможение понемногу проходило, и этот стакан он поднял уже с меньшим трудом и выпил медленнее, без такой жадности, почувствовав, что теплое молоко в сочетании с целебными травами уменьшило тошноту.
Пустой стакан саламандра тут же забрала. Камерон снова откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
- Ты сможешь поесть? - спросила саламандра. Камерон с трудом разлепил веки и посмотрел на нее. Саламандра больше не вращалась, она замерла на куске асбеста, который специально для нее Камерон положил на свой письменный стол.