Джек Вэнс - Глаза чужого мира. (Томск, 1991)

После полуночи он был разбужен. Лодермульч, подкопав землю пола, вылез из-под стены амбара, тем самым обретя свою свободу, и тут же отправился в гостиницу. Первым делом он попытался попасть в комнату, которую Кугель предусмотрительно как следует запер.

— Кто там? — крикнул Кугель.

— Открой! Это я, Лодермульч! Это комната, в которой я желаю спать.

— Еще чего! — заявил Кугель. — Я заплатил колоссальную сумму денег, чтобы получить эту постель, и даже вынужден был подождать, пока хозяин не выкинет из нее предыдущего жильца. Уходи-ка поскорее, я подозреваю, что ты сильно пьян. Если тебе хочется еше выпить, то разбуди лучше официанта.

Лодермульч заковылял прочь. Кугель снова улегся.

Через несколько минут он услышал шум драки и крик хозяина гостиницы, которого Лодермульч схватил за бороду. Очевидно, Лодермульча выкинули из гостиницы объединенными усилиями хозяина, его жены, официанта, посудомойщика и другой прислуги, после чего признательный Кугель снова погрузился в сон.

До рассвета пилигримы вместе с Кугелем встали и начали завтракать. У хозяина гостиницы было несколько мрачное настроение, и на лице его были видны синяки, но он не задал Кугелю никаких вопросов, а Кугель, в свою очередь, не начал разговора первым.

После завтрака пилигримы собрались на дороге, где к ним присоединился Лодермульч, который провел ночь, шагая по дороге взад и вперед.

Гарстанг пересчитал людей, потом засвистел в свой свисток. Пилигримы пошли вперед, перешли через мост и пошли по южному берегу Аска по направлению к Эрзе Дамат.

Три дня пилигримы шли по берегу Аска, по ночам засыпая за баррикадой, создаваемой волшебником Войкодом из круга палочек слоновой кости — необходимая предосторожность, потому что за этими палочками, еле видимыми в слабом свете костра, так и кишели создания, мечтающие присоединиться к их компании: деоданды мягко умоляли их об этом, бормотуны то вставали сзади него, то опускались на все четыре, чувствуя себя неуютно и так, и так. Один головотяп попытался перепрыгнуть через баррикаду, в другой раз три гуна подошли вплотную к палочкам, рыча, пытаясь ударить в невидимую преграду, созданную заклинаниями, грудью, в то время как восхищенные пилигримы наблюдали за ними изнутри круга.

Кугель подошел близко к забору из палочек и сунул в просвет горящую ветку, после чего донесся крик ярости и боли. Но зато огромная серая рука чуть не схватила Кугеля за руку, и ему пришлось изо всех сил отпрыгнуть назад. Баррикада выдержала все нападения, и в конце концов все чудовища рассорились друг с другом и ушли восвояси.

К вечеру третьего дня пилигримы подошли к тому месту, где Аск сливался с большой медленной рекой, которую Гарстанг назвал Скамандером. Неподалеку рос лес из высоких бальзамовых деревьев, сосен и дубов. С помощью местных дровосеков деревья были спилены, ветки обрублены и стволы перенесены к берегу, где был сколочен прочный илот. Когда все пилигримы забрались на него, шестом оттолкнули на середину реки где его подхватило быстрое течение, спокойно и легко неся его вниз.

В течение пяти дней двигался плот по широкому Скамандеру, иногда почти вне видимости берегов, иногда подплывая почти совсем близко к тростникам, которые росли у берега. Так как им нечего было делать, пилигримы пускались в длинные рассуждения и устраивали диспуты, а разница их точек зрения почти на каждый предмет их спора была удивительной. Очень часто разговоры заходили о метафизических арканах и о тонкости гильфигского принципа.

Субкуль, самый преданный верующий из всех пилигримов, объяснил свое кредо в деталях. В основном, он проповедовал ортодоксальную гильфигитскую философию, по которой Зо Зам, восьмиголовое божество после сотворения космоса отрубило себе большой палец ноги, который затем стал Гильфигом, в то время как капли крови стали впоследствии восемью расами, населяющими землю. Горемонд, скептик, нападал на эту доктрину.

— А кто сотворил этого твоего гипотетического “творца”? Другой “творец”? Куда проще в качестве предположения принять за исходный продукт следующее: гаснущее солнце и умирающая земля!

На что Субкуль начинал взволнованным голосом цитировать бесконечные гильфигитские тексты.

Один из пилигримов по имени Блунер упрямо проповедовал свою собственную философию. Он считал, что солнце — это клетка тела всемогущего бога, который создал космос в процессе, аналогичном росту моха на скале.

Субкуль считал этот тезис слишком сложным.

— Если солнце — это клетка, то что же такое тогда земля?

— Клеточный паразит, питающийся от нее, — ответил Блунер. — Такие примеры известны повсюду, и тут не следует удивляться.

— А почему же тогда солнце гаснет? Кто его атакует? — спросил Витц печальным голосом. — Еще один клеточный паразит?

Блунер начал детально объяснять свое построение, но вскоре был прерван Праликусом, высоким худым человеком с пронзительным взглядом зеленых глаз.

— Послушайте меня: я знаю все, моя доктрина самая простая. Возможно огромное количество обстоятельств, но еще большее количество возможностей. Наш космос — это возможное обстоятельство; он существует. Почему? Время бесконечно, а это означает, что каждое возможное обстоятельство должно произойти. Так как мы находимся в данном отдельном обстоятельстве и не знаем никакого другого, мы подвергаем сами себя одиночеству. То есть каждая вселенная, которая является возможной, рано или поздно и не один раз, а много, будет существовать.

— Я проповедую аналогичную доктрину, хотя и с точки зрения преданного гильфигита, — заявил Касмир-теоретик. — Моя философия предполагает смену творцов, каждый из которых абсолютен. Если перефразировать учение Праликуса: если божество возможно, оно должно существовать! Только невозможное божество не может существовать! Восьмиголовый Зо Зам, который отрубил себе Священный Большой Палец, возможен, а следовательно, существует, что и написано в Гильфигитских Писаниях!

Субкуль заморгал глазами, открыл рот, как бы намереваясь заговорить, потом опять закрыл его.

Горемонд-скептик отвернулся и стал смотреть на воду.

Гарстанг, сидевший в сторонке, задумчиво улыбнулся.

— А ты, Кугель Разумник, почему ты сейчас молчишь? Во что ты веришь?

— Я несколько растерян, — признался Кугель. — В свое время я наслушался самых разных точек зрения, каждая из которых звучала достаточно авторитетно: от священников в Храме Теологов, от заколдованной птицы, которая доставала предсказания из ящика, от голодающего азихорета, который выпил бутылку розового эликсира, которую я в шутку предложил ему. Все эти точки зрения противоречили друг другу, но тем не менее были очень поучительны. Таким образом, мое понимание мира несколько более многозначно.