Джон Мини - Фактор жизни

Огромный арахнаргос с блестящей грудной клеткой сине-серого цвета вошел в зал. Длинными педипальпами он цеплялся за потолок, пол и стены.

– Удивительно, – пробормотал Том.

Машина остановилась, повисла в воздухе. На ней и отправятся в путешествие лорд и леди д’Оврезон.

– Удивительно будет то, – отозвался бригадир грузчиков, – что я сделаю с этими ленивыми сукиными детьми, – он кивнул в сторону своих подчиненных, – если они не успеют закончить погрузку до того, как здесь появятся их Светлости.

– Времени еще много, – успокоил его Том.

Он чувствовал себя не в своей тарелке. Он страшно устал. Чтобы разглядеть арахнаргос, ему приходилось все время запрокидывать голову. Блестящее подбрюшье транспорта будто горело огнем, отражая сияние фонарей, освещавших грузчиков и ряды громоздящихся ящиков.

«Вот я и собираюсь в поездку в другие владения», – подумал Том удивленно.

Он был перевозбужден из-за недосыпания. Его обуревали сложные чувства по отношению к Кордувену и Сильване. Он даже ступал с особой осторожностью, замечая мельчайшие подробности на своем пути.

Неожиданно он застыл от изумления.

– Что это?

В главном туннеле Тейлфрин и в некоторых небольших, пересекающих его коридорах висели создания, похожие на арахнаргоса, но совершенно черные, с маленькими, в форме капли, телами и узкими, но внушительно выглядящими педипальпами.

– Эскорт из арахнабагов, – бригадир ковырнул в носу, внимательно посмотрел на извлеченное содержимое и вытер палец о свою рабочую рубашку, не замечая, что Том содрогнулся от отвращения. – Жуки на одного водителя. Военные.

– Вон там, на заднем сиденье, сумка с медицинскими принадлежностями.

У Тома возникло ощущение пустоты в желудке, когда они покинули богато украшенный, покрытый мрамором туннель Тейлфрин и углубились в простиравшиеся вдаль пещерные проходы.

– Выходим за пределы владения Даринии, – голос водителя был приглушен шлемом, но звучал ровно.

Кабина управления слегка подрагивала, но скоро движение выровнялось, а скорость увеличилась.

– Вам не нравится ездить на арахнаргосах?

Это заговорил второй водитель – женщина. Она развернулась на сиденье и посмотрела в сторону Тома, который сидел сзади, глубоко утонув, почти сросшись со своим сиденьем, которое оплело его словно паутиной. Сняв шлем, женщина пригладила коротко подстриженные волосы.

Внутри ее шлема пульсировали голографические изображения: траектории передвижения машин.

– Я впервые оказался на таком транспорте.

Том взглянул через широкую смотровую щель. Они со свистом проносились мимо каменных стен и пятнистых участков, покрытых флюоресцентными грибами. Крошечные черные арахнабаги сновали взад и вперед, пересекая траекторию более крупного арахнаргоса.

– Они просто сумасшедшие сукины дети! Том судорожно сглотнул подступившую желчь.

– Похоже, вы любуетесь ими.

– Они солдаты что надо! – На лице женщины появилась улыбка. – Меня зовут Лимава. А это – Ланктус.

– Том.

– Очень прият… Ух ты! Вот этот был хорош. Они развернулись направо, пошли под уклон в сорок пять градусов, набирая скорость.

– Уверены, что вам не понадобится этот пакет?

Том, крепко стиснув зубы, отрицательно покачал головой.

На ночь они остановились в пещере Берништ. Стены и пол тут были полированными и покрыты украшениями, все было выдержано в богатой цветовой гамме и очень изысканно. Стены пещеры украшали барельефы причудливых монстров-горгулий.

Выполнив свои обязанности, Том вышел на пробежку.

Арахнабагов в пещере не было.

– Патрулируют, – объяснила Лимава.

К ночи в кабине управления стало тихо и спокойно. Ланктус, похрапывая, спал в своем кресле.

– Красота, правда? – тихо проговорила Лимава, разглядывая пещеру.

– Красиво, – согласился Том.

Они некоторое время молча полюбовались видами, затем Том извинился, вылез из кабины и пошел в сторону мембраны.

Отведенное ему место оказалось крошечной комнатой возле грузового отсека. Чувствуя страшную усталость, он разделся и быстро юркнул в спальный мешок. Все тело ломило от переутомления, но он знал, что не сможет заснуть.

– Эй, где ты?

Это была Лимава, босоногая, в простом платье.

– А-а, привет…

Женщина сбросила платье. Под платьем у нее ничего не было. Только гладкая белая кожа, крепкие плечи, небольшие, широко расставленные груди и крепкий мускулистый подтянутый живот…

У Тома перехватило дыхание.

– Я думал, ты с Ланктусом…

– Перестань пороть чепуху! – Она наклонилась над спальным мешком. – Он мой брат.

– Я этого не…

– Подвинься. – Она легла рядом с Томом.

В течение последующих пятнадцати дней леди и лорд д’Оврезон купались в многоцветном бассейне с минеральной, бьющей ключом водой, во владениях лорда Елтивара; осматривали пещеры с летучими мышами в Верхнем Милтеносе; присутствовали на показательном поединке Огненных Копейщиков, принадлежащих графине Релвико; летали на скиммерах вдоль скважины Ривулет.

В Ралгахтане они присоединились к летающим певцам Калгатори, подвергшимся в свое время кастрации. Затем участвовали в Танце-Среди-Тумана на Ронивьерском озере, в окружении светлых голографических духов и эльфов истины.

Том не участвовал в прогулках по этим чужим владениям, а проводил время, встречаясь с вассалами, или сидел в арахнаргосе, при помощи кристалла изучая новую задачу. Он был близок к решению, которое позволило бы загрузить уже следующий модуль.

Днем, в рабочие часы, Лимава вела себя так, будто между ними не было никакой близости. Но приходила к Тому каждую ночь. Через некоторое время она осторожно вылезала из спальника, и он засыпал уже один.

И его мучили кошмары, в которых он все время видел тонущих детей.

Она убила Сэла непреднамеренно. Выбрала не те команд-слова, а в свое время нелегально повысила его эвристический уровень с помощью тестов-вопросников, приобретенных во время отпуска в сингапурском «Кубе».

– Приоритет А: выдрать из Сети все доклады по поводу жизни в мю-пространстве, – пробормотала она, направляясь в душ.

Когда она вышла, вытираясь жестким белым полотенцем, все уже было кончено.

Голос сетевого звучал монотонно и невыразительно. Безликое лицо, свойственное изображениям, генерируемым с помощью полигонов.

– Извините.

Черты принадлежали Сэлу О’Мендеру. Но он не снимал вежливо шляпу и не улыбался сардонически.

– В чем дело?

– С большим сожалением сообщаю, что это не интерактивная запись. Все изображения Сэла О’Мендера подверглись внесистемному стиранию две запятая три десятых минуты назад.