Евгений Лотош - Ничьи котята
— Не все так просто, как хотелось бы, — скривился Кайн. — Они укрываются в старом заброшенном отеле, и с ними трое некомбатантов. Наверное, какие-нибудь бродяги. Медлить опасно. Сам понимаешь, что им грозит. Посторонние, похоже, не догадываются, с кем имеют дело, так что их могут кончить в любой момент. Девка, Карина, она хуже пулемета, убивает так же просто, как ты дышишь. И действовать придется твоему спецотряду — полиция наверняка просрет все, как обычно. Я не могу отдавать тебе прямых приказов, но…
Не ответив, Саматта собрал листы в папку, повернулся и вышел.
Он не любил майора. Он вообще страшно не любил Институт. То, что в спецлабораториях делали с детьми, иногда вызывало у него желание взять в руки огнемет и засадить термобарический заряд в панорамное окно директорского кабинета. Но его никто не спрашивал, нравится ли ему служить здесь, а сам он так и не собрался с духом, чтобы подать рапорт о переводе. Неуживчивость может плохо сказаться на карьере, и совсем не факт, что в другом месте окажется лучше. А расстаться с армией насовсем он пока не готов.
В свои тридцать с небольшим он через многое прошел — через оба конфликта на Островах, через грязную необъявленную войну в джунглях далекого Сураграша, даже через катастрофу транспортного вертолета, в которой каким-то чудом выжил он один — и полагал себя хладнокровным человеком. Но творившееся здесь наполняло его отвращением. Конечно, приказы не обсуждают. Но, видят все боги мира, как же ему не хочется возвращать бежавших детей в местный гадюшник… Конечно, они девианты, убийцы со сверхъестественными способностями, они крайне опасны для окружающих, но они же дети!!
Шагая по тропинке между зданиями, он коротко, резко выдохнул. Приказы не обсуждают. В его обязанности входит предотвращать побеги и охранять от девиантов окружающих, и он свой долг выполнит. Эмоции — в сторону. Сейчас главное понять, можно ли взять их живыми и не угробить ни гражданских, ни своих людей. Интересно лишь, как можно убить кого-то, взглядом останавливающего в воздухе пули? Впрочем — он на ходу заглянул в папку — судя по тому, что здесь написано, пули с урановым сердечником остановить им не удастся, так что снайпер справится. Если, конечно, Карина не прикидывалась во время экспериментов слабее, чем она есть на деле.
В большой комнате, бывшем конференц-зале административного здания, отведенной под штаб, уже сидел Кмир с тремя бойцами, скучающе поглядывающий на настенные часы.
— Что за пожар? — недовольно спросил лейтенант. — Сидим мы, понимаешь, на вахте в спецкорпусе, и вдруг трель в ухе — мамаша требует детишек домой. Девианты нашлись, что ли?
— Догадливый… — бросил капитан, присаживаясь. Сейчас проницательность заместителя почему-то вызвала у него новый приступ раздражения. — Нашлись.
Он швырнул папку на стол.
— Вот. Особо секретное дерьмо. План местности и здания, где они обитают, и всякая хрень. Обе девчонки, и с ними трое некомбатантов, двое взрослых и один ребенок. Не позже шести мы должны начать выдвижение на место. Пока народ не подтянулся, давай думать, как попытаться обойтись без жертв. Напомни мне — канистры со слезогонкой подвезли взамен потраченных на учениях?..
* * *Завтрак прошел в гробовом молчании. Цукка удивленно поглядывала то на притихших детей, сосредоточенно жевавших кукурузные хлопья в молоке, то на отстраненного Дзинтона, который, казалось, полностью погрузился в свои мысли. Карина ожесточенно жевала, снова и снова прокручивая в голове начальные фразы разговора. Все они казались какими-то глупыми и неподходящими. «Дзинтон, мы у тебя погостили, а теперь до свидания»? «Цукка, мы девианты, за нами гонятся, нам надо убегать»? «Нам очень понравилось жить с вами, но нам нельзя остаться»? «Цукка, Дзинтон, нам надо серьезно поговорить»? Ха! Нет, все как-то по-дурацки.
Она вздохнула, отставляя пустую тарелку. Наверное, на обед Цукка сварила бы такой вкусный суп из грибов… Но уходить так уходить. Обеда они дожидаться не станут.
— Карина, ты не наелась? — встревоженно спросила девушка. — Положить еще?
Карина помотала головой.
— Дзинтон… — нерешительно сказала он. Палек с Яной перестали жевать и напряженно уставились на нее.
— Да, Кара? — Дзинтон поднял на нее внимательный взгляд.
— Я… мы… — Карина замолчала и, неожиданно для себя, выпалила: — Дзинтон, мы уходим.
Вопреки ее ожиданиям Дзинтон даже не удивился.
— Понятно, — спокойно сказал он, откладывая ложку. — Я все ждал, когда дойдет до расставания. Правда, я думал, что еще дней пять-шесть вы усидите. Срываетесь из-за того, что Яна почувствовала вчера в ресторане?
Карина молча кивнула.
— Кара, куда вы собрались уходить? — растерянно спросила Цукка. На ее лице появилось жалобное выражение. — Дзи!
— Нам надо уйти! — неожиданно горячо проговорила Карина. — Дзинтон, Цукка, мы очень вас любим, правда! Нам очень нравится жить с вами. Но… нам нельзя оставаться, честно.
— Потому что за вами гонятся, — кивнул парень. Его лицо казалось непроницаемым. — И раз ты столько времени провела с нами, но ничего нам не рассказала, почему тебя держали в Институте, значит, это тайна, которую ты не хочешь открывать. Но, понимаешь, Кара, мало уйти отсюда. Надо потом куда-то прийти. И куда ты собираешься?
— Я… — Карина замолчала. В самом деле, куда? Главное, подальше от Масарии, подальше от Института.
— Не знаешь, ясно. То есть в никуда. Кара, бегство бессмысленно. Ты не можешь убегать вечно. Рано или поздно беглец, который не видит перед собой цели, попадается. Не лучше ли остаться там, где тебя могут защитить?
— Ты не можешь мня защитить! — Карина с трудом сдержала почему-то навернувшиеся на глаза слезы. — Они сильнее! У них автоматы, они убьют и тебя, и меня! А еще хуже, они вернут меня назад, в Институт!
— Институт — не страшное чудовище, выбравшееся из болота и теперь пожирающее всех, до кого дотянется, — Дзинтон покачал головой. — Он просто организация, созданная и возглавляемая людьми. А люди вынуждены играть по общим правилам. Играть грязно, исподтишка нарушая правила, но играть. И их можно победить, поверь мне.
— Но они сильнее! — выкрикнула Карина. Почему Дзинтон так прицепился к ней? Почему он говорит какие-то неправильные слова, подтачивающие ее решимость? В глубине души начала подниматься ярость, и невидимые руки непроизвольно дрогнули, откликаясь.
— Далеко не всё можно решить силой, Кара, понимаешь? — тихо сказал Дзинтон, глядя ей прямо в глаза. — Далеко не все. Чаще всего насилие только делает хуже. Ведь ты же не станешь убивать только потому, что тебе так хочется?