Беги за мёртвым кроликом - Павел Сергеевич Иевлев

Актуализация инфотоксичных ретроследов на уровне социальной среды заметно снизила уровень хронического стресса и поведенческих рисков, а значит, и распространённость психосоматических заболеваний. Медицина сместила фокус с лечения на профилактику.

Операционная этика снизила внутреннюю напряжённость общества и нейтрализовала мотивацию к символическому насилию, что привело к резкому снижению преступности.

Ключевое преимущество новой эпохи в том, что прогресс перестал быть функцией времени. Обществу больше не нужно ждать, пока мир изменится, достаточно актуализировать память так, словно изменения уже произошли.

Нарратор

Полиция порта — это не то же самое, что полиция в городе. Она имеет дело с совершенно другой публикой. В порту все себе на уме, у каждого в кармане как минимум нож, каждого первого есть за что прихватить, но статус БЦЗ не требует этого так буквально.

В порту больше риска, больше соблазнов, гибче этика. Несгибаемые смотрят на воду залива с другой стороны, слишком гибких вычищает система, жадные и глупые выбывают сами, и никто не спрашивает, куда они делись.

Остаются умные и договороспособные, как полковник Семёнов.

Полковник — слишком много для полицейского участка, капитана бы хватило, но только не в порту. Порт — БЦЗ, город в городе, и ответственность соответствующая. От решений главного полицейского зависит многое, и он знает здесь всё и всех, поэтому Детектив Ром пришёл именно к нему.

— Детектив Ром? Наслышан. Рад познакомиться лично. Вам стоило зайти ко мне раньше.

— Не думал, что моя скромная персона заинтересует вас, полковник.

— Меня интересует всё, что происходит в порту. Как мне уже доложили, вы ищете ту девушку?

— Такова моя задача. Сразу скажу, остальные дела в порту меня не интересуют, так что конфликта интересов нет.

— Вы же раньше не работали в моей юрисдикции?

— Да, это первое моё расследование, касающееся порта.

— Заметно.

— Что именно?

— Вы. Вы заметны, детектив. Как новогодняя ёлка посреди лета. Или этот имидж «центрового пижона в шляпе» выбран специально?

— Вы очень догадливы, полковник. К сожалению, это дело имеет очень мало зацепок, поэтому приходится, фигурально выражаясь, «ловить на блесну». Смотреть, что всплывёт из глубин на свет.

— Боюсь, вы недооцениваете калибр глубинной фауны. И размер её зубов. Вас могут заглотить вместе с удочкой.

— Вы, безусловно, знаете, что такое «профессиональный риск».

— Видите ли, в порту всё взаимосвязано и существует очень тонкий баланс интересов. Ко мне уже приходили с вопросами: «Что там копает этот пижон? Может быть, он от полиции? Может, от конкурентов? Или от таможни?» Вы до сих пор не смотрите на воду с другой стороны только потому, что я о вас слышал и за вас поручился.

— Очень благодарен.

— Но это не значит, что мои слова дошли до всех в порту. На вас не открыли охоту, но могут отправить под пирс просто походя, стоит лишь сделать неосторожный шаг. Мне бы очень этого не хотелось.

— Представьте себе, мне тоже.

— Для вас всё закончится быстро, а нам потом «висяк» в статистику!

— Вы мне хотите что-то предложить?

— Да. Откажитесь от этого дела. Вы не найдёте девушку, только пропадёте сами.

— Почему вы так считаете?

— Есть основания. Поверьте, что я знаю, о чём говорю.

— То есть вы знаете, что с ней случилось?

— Я этого не говорил! Скажем так, у меня есть основания полагать, что отыскать эту девушку невозможно в принципе. Кто ваш заказчик по этому делу?

— Уверен, вам известно, что я имею право не разглашать информацию о клиенте.

— Знаю. Но сам факт отказа говорит о многом. Я повторяю своё предложение: вы отказываетесь от дела и выметаетесь из моего порта к чёртовой матери. Поймите правильно, это не угроза, а искренняя забота о вашем душевном и физическом здоровье.

— Очень тронут, но я всё же продолжу расследование.

— Я не могу вам запретить и не стану препятствовать.

— Но не поможете.

— Нет.

— Полиция не стала её искать.

— У нас нет формального повода, например, официального заявления о пропаже от кого-то, знавшего её лично. Да, полиция обязана принять заявление о пропаже человека от любого лица, у которого есть основания полагать, что человек пропал, но в данном случае мы даже не можем установить, кто именно пропал и пропал ли.

— Официальная позиция полиции: ничего не случилось. Белый Кролик — виртуальная личность неустановленного блогера, в какой-то момент он прекратил этим заниматься, может быть, ему просто наскучило.

— Или с ним что-то случилось.

— Или так. Но это дело полиции по его фактическому месту жительства. У этого человека есть айди, работа, родственники, друзья, коллеги и так далее. Он реален, и что бы с ним ни произошло, это будет отработано соответствующими службами. Белый Кролик — виртуал. Её нет и не было.

— Но, если верить блогу, вы говорили с БК лично! «Дело чёрных русалок»! Там есть ваше фото, сделанное в этом кабинете! Как вы можете говорить, что её не существует?

— Без комментариев. Вам пора, у меня много работы. Хотите искать белого кролика в белой комнате — вперёд. Последствия будут на вашей совести.

— Пожалуйста! Расскажите! Это очень важно! Вы один из очень немногих людей, которые общались с БК в офлайне!

— Ладно, у меня как раз перерыв, можем выйти в кафе.

— Всё настолько секретно?

— Вообще нет. Никакого секрета. Просто не хочу обсуждать на службе дела, которые не относятся к ней.

— С девушкой, гипотетически являющейся блогером Белый Кролик, я виделся дважды. Первый раз пересеклись в бухте Русалок, она путалась под ногами у полиции. Второй раз была долгая обстоятельная беседа по результатам того дела. Она происходила у меня в кабинете и была посвящена в основном обсуждению того, в каком виде Белый Кролик подаст эту историю своим читателям, не нанеся вреда следствию. Историю про «логово бутлегеров» мы с ней сочинили вместе, я помог с убедительными деталями и предоставил фото.

— Мне всегда казалось, что