Журнал «Если» - «Если», 2000 № 09

— Ну что же, Лампкин, сегодня выдался удачный денек. И для те-; бя, и для твоих компаньонов. Но сначала я хотел бы осведомиться о твоих политических пристрастиях. Например, что ты думаешь о короле?

— Ну, что до этого, — отвечал Лампкин, — могу сказать только одно. Боже, благослови. Его Величество и прокляни его злых министров, бесстыдно скрывающих от короля истинное состояние дел.

— Прекрасно сказано! — вскричал король в восхищении.

— Если ты думаешь, что роялистские сантименты уберегут тебя и твои денежки, лучше подумай еще раз. Ведь правда, ребята?

Низкопробные товарищи Лампкина одобрительно взревели и принялись размахивать палками, дубинками, кастетами, цепями, кандалами, ножами и другим холодным оружием, среди коего случайно затесались один или два лучевых пистолета.

— Отлично, я вижу, что вы хорошие парни, — сказал король. — А теперь отложите дубинки и послушайте меня. Джентльмены! Как по-вашему, зачем я явился сюда, в зловещий Проезд Толстяков? Чтобы сделать интересное предложение, от которого вы просто не сможете отказаться!

— Не врешь? — пробормотал Лампкин, мучительно морща яйцо от героических усилий разобраться в происходящем. — А что за дело-то?

— О, тебе непременно понравится, — заверил король, — но здесь не место его обсуждать. Недаром говорят, что и булыжники имеют уши. Давайте-ка пойдем в хорошую таверну. А после я изложу вам свою задумку, и будь я проклят, если она не сдунет пыль с ваших замшелых ушей.

Король, в сопровождении Лампкина и его приятелей, вышел наконец из темного, зловонного проулка на залитую солнцем Площадь Всякой Всячины, она же Гран-Конкур. Площадь была невероятно обширна, вымощена превосходной терракотовой плиткой и окружена великолепными полихромными строениями, над которыми весело развевались яркие флаги. Разбойники Лампкина по-прежнему тесно окружали короля, и хотя он больше их не боялся, ему хотелось сделать для этих бедняков что-то хорошее и тем завоевать их любовь. Он обещал им пирушку, но прежде надо раздобыть денег. К счастью, король увидел на углу банкомат, аккурат напротив Супной Кухни, и сказал:

— Подождите меня здесь, я только сбегаю к денежной машине. Лампкин тут же заподозрил неладное.

— Это еще зачем?!

— Я ведь обещал угощение, а за еду придется платить.

Оборванцы с сомнением поглядели друг на друга. Никто из них не решился подойти к машине, которая могла опознать в клиенте рецидивиста-карманника (каковыми все они и являлись), включить пара-полицейскую функцию и лишить его преступной руки.

Лампкин и его бандиты принялись ожесточенно спорить, а король, пока суд да дело, спокойно перешел улицу, вынул из кармана золотую королевскую карточку, инкрустированную крохотными бриллиантиками, и вставил ее в щель банкомата.

Машинный голос сказал:

— Это кем же ты себя воображаешь, пытаясь попользоваться кредитной картой короля?

— Я король, — шепнул, король, наклоняясь поближе. — Но пусть это будет нашим общим секретом.

— Король? Ничего себе история. А ну-ка покажи свою сетчатку! Король придвинулся еще ближе и вперился в экран. Блеснула яркая вспышка, и через секунду машина взволнованно сказала:

— Боже мой, никак не могу поверить, но вы действительно король, Ваше Величество, сам король бесконечного пространства, и вы стоите здесь, прямо передо мной! Но как же вы попали сюда, сир, так далеко от дворца, от вашей возлюбленной невесты принцессы Робин и вашего верного защитника барона Корво?

— А вот это не твое дело, — отрезал король.

— Вы правы, разумеется, простите, простите меня, сир. Побочные эффекты эмоциональной перегрузки искусственной личности. Чем могу услужить вам, о мой король?

— Мне требуются подарки для моих друзей.

— Для тех, что спорят на противоположной стороне улицы?

— Совершенно верно. Откуда ты знаешь?

— Я вычислила, сир, это нетрудно. У меня очень неплохая логическая программа и превосходное периферическое зрение. И даже отсюда я могу с уверенностью заключить, что упомянутые личности отнюдь не того сорта, с каким монархи обычно имеют дело.

— Невзирая на твои выводы, я намерен наградить этих бедняков.

— Разумеется, сир. Деньгами?

— Деньги мне, конечно, понадобятся, ну скажем, несколько тысяч кредитов в мелких купюрах. Думаю, на первое время хватит. Однако для моих друзей хотелось бы что-то более… Гм, например, дюжину миниатюрных золотых статуэток, изображающих… ну скажем, какое-то из наших божеств. Алгронан подойдет, полагаю? И пусть он будет в типичной позе со сцепленными большими пальцами, как на знаменитой статуе Агры.

— Действительно, вполне подходящий сувенирчик. Однако правила предполагают, что я могу выдавать клиентам только деньги.

— Я знаю, но ведь я все-таки король. Надеюсь, ты можешь расширить свои функции, чтобы как-нибудь обойти ограничения?

— Само собой, сир! Я знаю очень хорошего ювелира. Могу ли я оформить заказ?

— Конечно, и безотлагательно. Но не говори ему ни слова про меня, я здесь инкогнито.

— О, я понимаю, сир. Как романтично, если мне дозволено высказать свое мнение. — Послышалось музыкальное попискивание, машина набирала телефонный номер. — Алло, это златокузница Джоуи? Привет, Джоуи, это денежная машина. Да, со мной все в порядке, благодарствую, но сейчас у меня нет времени на болтовню. Срочный заказ, Джоуи, никаких вопросов, зато очень приличное вознаграждение. Ты можешь отлить дюжину миниатюрных золотых статуэток Алгронана в типичной позе со сцепленными большими пальцами? Отлично, бросай все остальное и приступай к работе. Нет, не завтра, а прямо сейчас! Они нужны мне немедленно.

Лампкин и его оборванцы были очень довольны подарками. В Супную Кухню они проследовали за королем в куда более доверчивом настроении. Вся компания заказала фейджоаду, здешнее фирменное блюдо, и запивала его объемистыми фужерами фалернского, не уставая провозглашать тосты за своего благодетеля. Эта Супная Кухня вовсе не была грязной и вонючей забегаловкой, как опасался король. Стропила, правда, совсем почернели от сажи, вылетающей из огромных, столетиями не угасавших очагов, но в остальном заведение содержалось опрятно, а гостей весьма проворно обслуживали юркие девчонки из домовых.

С логической неизбежностью дело дошло до тоста за короля, ибо честная компания даже не подозревала, что выпивает в обществе собственного монарха.

— За нашего всеобщего радетеля. Его Величество короля! — провозгласил детина Лампкин, поднимаясь довольно неуверенно и воздевая свой фужер почти что к самым стропилам. — Да ниспошлют ему космические боги здоровье, счастье и отличные новости! И да уберегут его от проклятия, что уже сгущается над троном!