Филип Дик - Кукла по имени «Жизнь»

Втроем мы подошли туда, где стояли миссис Нилд и Прис, внимая высокому, сутулому, бородатому симулакру.

— …приводит цитаты из моих речей, из содержания которых следует, что негр был включен в ту статью Декларации независимости, где говорится о том, что все люди созданы равными.

Джадж Дуглас говорит, что я сказал это в Чикаго. А потом продолжает, что в Чарльстоне я говорил, что негр принадлежал к подчиненной расе. И это, я так полагаю, не было предметом спора морального свойства, а вопросом общественного положения. В Гейлсбурге я возвратился к этой проблеме и еще раз сказал, что это был моральный вопрос. — Симулакр одарил нас мягкой, скорбной улыбкой. — Вслед затем некоторые люди из публики стали выкрикивать: «Он прав!» Я был доволен, что кто-то признал мою правоту, так как мне казалось, что Джадж Дуглас поцеловал меня в фалды фрака.

Прис и миссис Нилд понимающе засмеялись. Остальные стояли молча.

— Пожалуй, самое горячее одобрение Джадж Дуглас получил, когда сказал, что вся Республиканская партия северной части страны стойко придерживается доктрины, гласящей о том, чтобы не было больше рабовладельческих штатов, и что та же самая доктрина отвергается республиканцами остальной части нашего государства… и Джадж поинтересовался, не является ли мистер Линкольн и его партия примером того самого случая, который мистер Линкольн цитировал из Писания — о доме, который был сам с собой не в ладу, разделил себя на части и рухнул. — Голос симулакра приобрел шутливый оттенок. — Джадж поинтересовался, совпадают ли мои принципы с принципами Республиканской партии. Конечно, я не получил возможности ответить Джаджу вплоть до октября, в Квинси. Однако я сказал ему там, мол, он сколько угодно может доказывать, что конский каштан — то же самое, что каштановый конь. Несомненно, у меня не было ни малейшего намерения выносить на рассмотрение вопрос политического и социального равенства между черной и белой расами. Между ними существует физическое различие, которое, на мой взгляд, всегда будет препятствовать их совместному проживанию на принципах идеального равенства. Однако же я считаю, что негр имеет такое же право на жизнь, свободу и поиски счастья, как и любой белый человек. Он не ровня мне во многих отношениях: несомненно — по цвету кожи, возможно — по интеллектуальным способностям и моральным качествам. Но вправе есть хлеб, заработанный собственным трудом, без чьего бы то ни было разрешения. Он ровня мне, и ровня Джаджу Дугласу, и ровня — любому человеку. — Симулакр сделал паузу, потом продолжил: — После этих слов я получил несколько хороших одобрительных возгласов.

Сэм Берроуз обратился ко мне:

— Вы просто поставили ЕМУ вовнутрь катушку ленты, которая сматывается и разматывается, разве не так?

— ОН свободен говорить все, что пожелает, — сказал я.

— Все?! ВЫ ЧТО, ХОТИТЕ СКАЗАТЬ, ЧТО ОН ЖЕЛАЕТ ПРОИЗНОСИТЬ РЕЧИ? — Берроуз мне явно не поверил. — Я не вижу, чтобы ЭТО чем-то отличалось от обычного механического устройства в виде человека, переодетого в исторические одеяния. Такая же вещь демонстрировалась в 1939 году на Всемирной ярмарке в Сан-Франциско. Это был Педро Водор.

Обмен репликами между мною и Берроузом не ускользнул от внимания симулакра Линкольна. На самом деле — и он, и Прис, и миссис Нилд смотрели сейчас в нашу сторону и прислушивались к разговору.

Линкольн обратился к мистеру Берроузу:

— Скажите, вероятно, я плохо расслышал не столь давно произнесенное вами. Кажется, вы изволили высказать намерение «приобрести» меня в качестве какого-то имущества? Верно ли я припоминаю? Если это так, то я желал бы знать, каким образом вы сможете приобрести меня или кого-либо другого, в то время как мисс Фрауенциммер говорит мне, что сейчас между расами существует даже большая справедливость, чем когда-либо ранее. Я немного сбит всем этим с толку. Однако верю, что сегодня не может быть и речи о «приобретении» любого человека на Земле, даже в России, где это практикуется повсеместно…

Берроуз ответил:

— Это не распространяется на механических людей.

— Вы меня имеете в виду? — спросил симулакр. Берроуз выдавил сквозь смех:

— Ну, конечно, да, имею!

Глубокомысленно теребя подбородок и переводя при этом взгляд с Берроуза на симулакра и обратно, коротышка атторней Дэвид Бланк стоял рядом с хозяином.

— Можете ли вы сказать мне, сэр, — спросил симулакр у Сэма, — что такое человек?

— Да, могу, — ответил тот, поймав взгляд Бланка: ему все это явно нравилось. — Человек — разветвленная редиска. — Потом добавил: — Это определение привычно для вас, мистер Линкольн?

— Да, сэр, конечно же, — ответил симулакр. — Шекспир вложил его в уста своего Фальстафа, не так ли?

— Правильно, — сказал Берроуз. — А я бы к этому добавил: человека можно определить как животное, носящее в кармане носовой платок. Как насчет такого подхода? Мистер Шекспир этого не говорил.

— Нет, сэр, — согласился симулакр, — не говорил. — И он от всей души рассмеялся. — Я ценю ваш юмор, мистер Берроуз. Могу ли я использовать это замечание в одной из своих речей?

Берроуз кивнул головой.

— Благодарю вас, — сказал симулакр. — Только что вы определили человека как животное, пользующееся носовым платком. Однако что же такое — животное?

— Могу вам сказать, что вы — не оно, — пояснил Берроуз, держа руки в карманах. Вид у него был абсолютно уверенный. — Животное обладает биологической наследственностью и строением, которые у вас отсутствуют. Вы получили электронные лампы, катушки и выключатели. Вы — машина. Совсем как… — Сэм задумался, подыскивая сравнение, — как прядильный станок. Как паровоз. — Он подмигнул Бланку: — Может ли паровоз полагать, что имеет право на защиту согласно статье Конституции, на которую ссылался мистер Линкольн? Приобретает ли он право съедать заработанный хлеб, подобно белому человеку?

Симулакр спросил:

— Может ли машина говорить?

— Безусловно. Радиоприемники, фонографы, магнитофоны, телефоны — все они только и делают, что верещат как ненормальные.

Симулакр обдумывал услышанное. ОН не знал, что это за штуки такие, но мог строить умные догадки. У НЕГО было достаточно времени, чтобы поупражняться в мыслительном процессе. Все мы могли это оценить.

— Тогда что же такое машина, сэр? — снова обратился к Берроузу симулакр.

— Вы — одна из них. Эти люди сделали вас. Вы принадлежите им.

Продолговатое, обрамленное темной бородой морщинистое лицо искривилось веселой, нетерпеливой гримасой, когда симулакр пристально смотрел на Берроуза.