Журнал «Если» - «Если», 2000 № 09

Кроме чудовищных подземных конвейеров техническими атрибутами города будущего являются воздушный транспорт, «телеглаз» и автоматические двери в доме Ротванга… и, пожалуй, все. Переоценив роль «малой авиации», Ланг — да и не он один — не смог предугадать, какое значение в жизни городского организма 2000 года будут иметь наземный транспорт, электронные средства связи, уличное освещение, реклама.

Одним из первых фильмов, созданных под явным влиянием «Метрополиса», стала английская лента «Предательство на высшем уровне» (1929) Мориса Элви, однако сам взгляд на город будущего в этой экранизации театральной пьесы интересен разве что большой декорацией тоннеля под Ла-Маншем, оформленной в духе ланговского конструктивизма. Тем не менее англичане все-таки составили конкуренцию Лангу — в 1936 году, десять лет спустя после «Метро-полиса», на экраны вышел фильм Уильяма Камерона Мензиеса «Грядущее» по сценарию Г.Уэллса.

В фильме Мензиеса город будущего с символическим названием «Эвритаун» показан трижды. Действие фильма начинается в 1940 году. Мы видим городскую площадь, как две капли воды похожую на лондонскую Оксфорд-Серкус, мирная предрождественская суета которой прерывается сигналом воздушной тревоги и авианалетом. 1966 год — последствия войны ужасны. Площадь превращена в развалины, изможденные и искалеченные люди не могут добраться до госпиталя, а на ступенях разрушенного кинотеатра стоит представитель новой власти — Вождь в шлеме с черным плюмажем. Издали, из перспективы, образованной двумя разрушенными колоннадами, появляется странный летательный аппарат, на котором прибывает будущий спаситель цивилизации — авиатор Джон Кабал. После его победы наступает эра технического прогресса, плодом которой становится все тот же Эвритаун в 2036 году. Это утопический подземный город с архитектурой в духе модерна 30-х годов. По стенам отделанных белой штукатуркой зданий движутся прозрачные лифты, мощные лампы имитируют солнечный свет, действует международное телевидение, ученые и отцы города готовят к запуску космический корабль. Последний кадр фильма показывает их стоящими возле огромного телескопа на зеркале которого видна продвигающаяся в космосе яркая точка.

Фильм Мензиеса был редким и полноценным примером научной фантастики. Тогда же, в 30-е годы, в США был создан довольно неуклюжий гибрид «сайнс фикшн» и мюзикла — музыкальная комедия «Только представьте» Дэвида Батлера. По ходу действия герой, умерший в 1930 году, воскресал в 1980-м и оказывался в Нью-Йорке будущего, где проникал в команду космического корабля, направлявшегося на Морс. Нью-Йорк восьмидесятых был создан с помощью макетов небоскребов из папье-маше и небрежно разрисованного «небосвода». Движение городских аэропланов регулировалось светофорами, а все жители города носили имена-шифры — J-21,LN-18 и т. д.

В 1937 году сказочно-утопический образ города будущего возник и в другой голливудской картине — романтико-приключенческой фантазии американца Фрэнка Копры «Потерянный горизонт», поставленной по одноименному роману Джеймса Хилтона. Затерянный в Тибете город Шангри-Ла был представлен пышной декорацией с белыми стенами, бассейнами, отражающими кроны нависающих деревьев, огромными лестничными маршами и колоннадами, эффектно подсвеченными на фоне вечернего неба.

Кино 40-х годов не баловало зрителей фантастическими сюжетами, зато в литературе именно в это десятилетие под влиянием суровых военных и послевоенных реалий родилась более чем пессимистическая антитеза сказочному «Городу Солнца» — город «Большого Брата» из знаменитого романа Д.Оруэлла «1984». Первая, телевизионная, экранизация романа была сделана на ВВС в 1954 году. Сразу же за ней последовал кинофильм Майкла Андерсона — по общему признанию, еще менее удачный, чем телеверсия. Мрачный мир тоталитарной диктатуры будущего был воссоздан весьма пресно и примитивно — пожалуй, единственным его характерным атрибутом стали «подглядывающие» телевизоры в домах горожан. Забегая вперед, скажем, что спустя 30 лет режиссер Майкл Рэдфорд и художник Аллан Камерон сумели исправить этот недостаток. В их экранизации Оруэлла урбанистический пейзаж будущего напоминает нечто среднее между концлагерем и свалкой: на фоне разрушенных фабрик и жалких жилищ-клоповников бродят отчаявшиеся голодные люди, а с экрана огромного телемонитора на них взирает контролирующий всех и каждого «Большой Брат».

Примечательно, что 1984 год стал временем действия и одной из знаменитых антиутопий 60-х — фильма «Альфавилль» Жана-Люка Годара. Оставаясь верным принципам «документального реализма», Годар снял свой город будущего в ночном Париже. Мрачные пустынные улицы, пульсирующие неоновые лампы, искаженные оптикой сооружения (в частности, здание телерадиокомпании ORTF и виадук Отей) создавали весьма колоритный образ враждебного, механистического мегаполиса.

«Альфавилль» и другую близкую ему по стилю антиутопию 60-х — «451° по Фаренгейту» Трюффо, можно без устали критиковать за минималистский, чтобы не сказать — примитивный, подход к изображению мира будущего. Однако их стилистика объяснима: в отличие от довоенных времен, общество 60-х испытывало жадный интерес не столько к прогностическим картинам будущего, сколько к тому, чтобы под маской будущего увидеть гипертрофированное настоящее. Отсюда повышенный спрос на фантастическую сатиру и гротеск, апофеозом которых, уже на заре 70-х, стал «Заводной апельсин» Кубрика. В 1971 году, когда фильм появился на экранах, гротескный образ Лондона будущего — с сюрреалистическим молочным баром «Корова», испоганенными и изуродованными подъездами коммунальных домов, с вакханалией насилия и садизма — еще воспринимался как предсказание, но уже десять лет спустя ни у кого не возникало ощущения, что это «город за горизонтом».

Впрочем, даже в философской антиутопии городской пейзаж стал обретать более причудливые черты. В 1976-м в Голливуде, был экранизирован роман У.-ф. Нолана и Д.-К. Джонсона «Бегство Логана». Видимо, учтя ошибки своей экранизации Оруэлла, режиссер М. Андерсон и студия «Юнайтед Артисте» отнеслись к созданию облика фантастического города более серьезно. Для эпизодов в технополисе «под куполом», где в полной изоляции от природной среды проживает горстка землян, управляемых искусственным интеллектом, были выстроены большие декорации и применены достаточно сложные для того времени спецэффекты, позже удостоенные «Оскара». Город, соединяющий в своей концепции идеи райской обители и камеры смертников, мог вместить лишь ограниченное число жителей, поэтому все, кто достигал 30-летнего возраста, проходили через мистический ритуал «перерождения», а на самом деле — смертной казни. Огромный ритуальный зал с «каруселью», на которой поднимают в воздух, а затем взрывают облаченных в зловещие маски 30-летних жертв, стал одним из самых эффектных образов фильма.