Джон Ринго - Гимн перед битвой. Предвестник шторма

— Перенести огонь, вперед. — Она начала набирать команду, одновременно нажимая педаль, чтобы переключиться на интерком внутренней связи. — Приготовиться к стрельбе!

— Цель: послины в пределах видимости, координаты Шесть-Пять Четыре-Восемь-Девять-Четыре. Вы сможете достать, прием?

— Ромео, какой лист карты вы используете, прием?

Лейтенант уставился на рядового рядом с ним и понял, что тот не поможет; оба были курсантами.

— Сержант Лео!

— Да, сэр?

— Я связался с артиллерийской частью, которой нужно знать, какой лист карты мы используем! — Командир взвода посмотрел на разлинованную сеткой военную карту, усеянную непонятными знаками. — Где он обозначен, черт возьми?

— Зачем им нужен лист карты, сэр?

— Вы хотите тратить время на расспросы?

Сержант протолкнулся через толпу солдат между собой и лейтенантом и пробежался по карте опытным глазом.

— Вот он, сэр, в верхнем правом углу. Ококван. Это были занятия следующей недели, — закончил он с кривой улыбкой.

— Хорошо. — Лейтенант нажал кнопку. — Ококван, прием.

— Ум-м… — Техник управления огнем посмотрела на свою карту и прикинула дистанцию. — Понятно, назовите свою позицию и состояние, прием.

— Гряда к северу от реки Ококван, выше 123-й, окопались, координаты Шесть-Пять-Четыре-Восемь-Девять-Семь.

— Вас поняла, оставайтесь на связи.

— Эл-тэ, движение на 123-й!

Лейтенант Райан высунул голову из узкого окопа и посмотрел в сторону города. По Мэйн-стрит, «старой 123-й», легкой рысью текла река желтых кентавров с легко различимыми бого-королями. Женский голос перед этим удивил его, но сейчас ему только хотелось, чтобы эта тетка быстрее шевелила задницей.

— Сержант Лео!

— Да, сэр?

— Взрывайте мост!

— Есть, сэр. Как насчет пешеходного мостика?

— С ним немного погодим.

Группа кентавров, шедшая рысью по 123-й, обогнула склон холма. При виде целого моста они перешли на галоп. Почти одновременно донеслись громовые раскаты снизу по течению, где влетели на воздух оба моста на М-95 и ЮС-1.

— Вот уж действительно Мост Пурпурное Сердце, — пробормотал лейтенант.

— Что вы сказали, сэр? — спросил один из саперов поблизости.

— Да так, ничего. Думаю, мне удалось заполучить поддержку артиллерии.

— Отлично! Это та батарея позади нас?

— Нет, у меня нет их частоты. Кто-то другой, я не знаю кто.

Когда взорвался мост 123-й дороги и сто килограммов взрывчатки Композит-Четыре швырнули в воздух бетонные плиты и первую шеренгу кентавров, радио снова затрещало.

— Повторите, прием! — прокричал юный офицер, у него звенело в ушах. Вопреки приказам и намекающим предположениям, он не вставил затычки в уши.

— Я Юниформ-Четыре-Семь, пристрелочный снаряд на подлете. Близкая опасность, повторяю, близкая опасность!

Лейтенант поднял голову посмотреть, не изменился ли вид. Да нет, он по-прежнему находился в трехстах метрах от центра города. «Близкая опасность» для снаряда калибра сто пятьдесят пять миллиметров составляла всего двести метров. Что за ерунда?

— Юниформ, я Ромео-Шесть-Семь. Мы в трех или четырех сотнях метров от места попадания, прием.

— Поняла, подлет через пять секунд, близкая опасность, повторяю, близкая опасность. Прячься вниз и зажми уши, солдатик! Падение через пять секунд!

— Сэр, что это?

Лейтенант посмотрел вверх и проследил взгляд рядового до быстро снижающейся точки. По мере опускания она вырастала все больше и больше. Точный размер определить было трудно, но это был самый огромный снаряд, который когда-либо доводилось видеть юному офицеру или который он мог себе вообразить. Похоже было, что кто-то стрелял легковыми автомобилями.

— Приближается! Ложись! — завизжал лейтенант и подал личный пример, бросившись на дно окопа.

Разрыв снаряда был сопоставим с взрывом гораздо более близкого моста. Пошатываясь и стряхивая с себя плодородную почву Вирджинии, наполовину оглушенный офицер поднялся на ноги, чтобы оценить последствия. Снаряд ударил в дальний гребень, почти туда же, куда била замолчавшая сейчас артиллерия, и зона разрушения была шире, чем от всей стоявшей позади батареи. Пыль и дым от взрыва застилали местность, но в отношении поправки он мог сделать вполне здравое предположение. С таким «следом», которое оставляло это «что-то», «близко» окажется вполне достаточным.

— Господи боже мой, сэр! — завопил сержант Лео. — Какого джинна вы вызвали?

— Ромео-Шесть-Семь, — заскрипело радио, — вы видели падение?

Потрясенный лейтенант взял микрофон.

— Юниформ-Четыре-Семь, видели. Семьдесят пять метров вниз и огонь на поражение. И аккуратнее с этими семьюдесятью пятью метрами! Что у вас за подразделение, прием?

Подобный вопрос являлся откровенным нарушением дисциплины связи, но он ощущал потребность узнать, что же такое он призвал на их головы.

— Ромео-Шесть-Семь, подтверждаю семьдесят пять метров вниз и огонь на поражение. Я корабль ВМФ США «Миссури», к вашим услугам. Прячьтесь вниз перед салютом девяти орудий, Ромео.

Кеналлай бранился на зловредную добычу, обитавшую в этом трижды проклятом мире.

— Воистину трешкрин, мой эдас’антай, — пробормотал Кеналлуриал, в то время как пушки невдалеке избивали разведчиков Саммадара, заполонивших главную улицу небольшого городка.

Он убедил своего эдас’антая, что надлежащим способом обращения с этим врагом является наблюдать за его методами, затем разработать способы воевать с ним. Отряд Саммадара был практически стерт с лица земли, атакуя вражеские порядки на юге. Но собственные пушки врага уничтожили свои же позиции, а оолт’ос Кеналлуриала находились на нужной позиции, чтобы воспользоваться разрывом линии обороны.

Он оставался в первых рядах, захватив по дороге богатую добычу. Но при приближении к городу, который, согласно трофейным картам, большая река делила пополам, он сбавил шаг, осторожно прокладывая путь, и проинструктировал своего младшего кессентая, помогая себе, когда необходимо, тяжелыми ударами, оставаться в укрытии. Сейчас его оолты удерживали стратегический гребень — без заметной добычи, но с хорошим обзором, — и он вместе со своим эдас’антаем наблюдал за уничтожением оолт’он-дара соперника из дома на гряде.