Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Этот день оказался первым за долгое время, когда никто никуда не шёл. Женщины чинили ремни, мужчины перебирали наконечники, дети исчезли в кустах и вернулись с ягодами, половину которых взрослые запретили есть. Иик-Топ спал после полудня.

Я сел рядом с маленьким сосудом и впервые за дорогу не трогал его. Шш-На спросила, может ли плохое подождать один день. Услышав, что может, назвала его умным, а потом спокойно сказала, что вру я плохо. На вопрос, о чём именно, пожала плечами: не знает, но видит. Требовать объяснений она не стала.

До вечера я несколько раз собирался рассказать ей хотя бы часть правды и каждый раз отказывался. Давние встречи со Счастьем и Умницей потянули бы за собой слишком многое, а одного слова «убийца» было недостаточно, чтобы объяснить, зачем я тащу за ним детей через чужие земли.

На следующее утро Шш-На собрала вещи первой.

Больше про ложь не спрашивала.

Перед спуском к пятой группе Ток-Шр заставил мужчин проверить копья. Впереди были люди, которые нас не знали. Шш-На подтянула ремни на детских сумках, новая женщина из первой группы взяла дочь за руку. Мы шли почти месяц.

Потом мы спустились к чужой воде. Дети на этот раз шли молча: даже они поняли, что впереди нас никто не ждёт и никто не обязан радоваться нашему долгому приходу.

Пятая группа встретила нас хуже всех.

Первую фразу я понял только со второго раза. Местный мужчина говорил знакомыми словами, но гласные тянул иначе. Через несколько минут я услышал, как двое местных передразнивают На-Бума, и понял, что им наша речь кажется такой же смешной.

Нас пустили к воде, но отвели участок ниже своей стоянки. Лучшие места для ловушек трогать запретили. За мужчинами с оружием следили.

Первые два дня ничего не изменилось.

На третий молодой местный мужчина начал ходить возле одной нашей женщины. Сначала принёс плоды. Потом помог чинить ремень корзины. Её мужчина умер ещё до похода, поэтому никто не мешал.

К вечеру она сидела у местного костра.

На следующий день женщина хозяев ушла спать возле На-Бума. Утром её брат пришёл ругаться, На-Бум молча выслушал и показал на женщину. Та ответила брату сама.

После этого нас перестали считать совсем посторонними.

Старший хозяев показал на луну, потом на нас и вниз по реке: до следующей полной луны нас терпят, потом мы должны уйти.

Она стояла по пояс в воде и вытаскивала корзину с моллюсками. Передний зуб выступал сильнее остальных, особенно когда она ругалась на двух мальчишек, пытавшихся украсть добычу прямо из корзины.

Одним был её старший сын.

Вторым через два дня стал Иик-Топ.

Иик-Топ и старший сын Кк-ии познакомились возле ловушек и к вечеру подрались из-за рака. Кк-ии разняла обоих, отобрала добычу и съела сама. Иик-Топ пришёл жаловаться; я посоветовал в следующий раз не драться за еду у неё перед носом. На следующий день он снова был возле Кк-ии.

Шш-На заметила это раньше меня. Ей не нравилось, что Кк-ии уводит детей далеко вверх по берегу. Кк-ии считала себя вполне достаточным взрослым, Шш-На напомнила, что Иик-Топ — её ребёнок. Я показал участок, дальше которого дети без взрослого не ходят. Обе женщины остались недовольны, зато Иик-Топ немедленно уточнил, считается ли взрослым На-Бум.

На-Бум поднял своей «слабой» рукой две корзины и ребёнка. Дети решили, что считается.

Через несколько дней вещи Кк-ии появились возле нашего костра: сначала корзина, затем шкуры, потом младший ребёнок уснул рядом с нашими. Её старший уже почти не отходил от Иик-Топа. Шш-На молча передвинула свои вещи, освобождая место.

Когда Кк-ии попробовала еду из моего нового маленького горшка, она тоже назвала его тяжёлым. Я чуть не выгнал её обратно, а Шш-На засмеялась так громко, что дети прибежали смотреть.

Первые дни в пятой группе были неприятными не только из-за чужих лиц.

Хозяева знали лучшие места у воды и не собирались делиться. Наши женщины возвращались с меньшим количеством моллюсков, мужчины уходили дальше за мелкой добычей. Один раз Ток-Шр поставил ловушку выше разрешённого участка. Утром её вытащили на берег и оставили пустой. Ток-Шр потребовал вернуть рыбу. Местный мужчина показал вниз. Твоя вода там.

Ток-Шр уже взялся за копьё, но женщина из нашей группы, которая к тому времени ночевала у местного мужчины, встала перед ним.

— Рыбу хочешь — ставь там. Ток-Шр выругался на неё. Она ответила ещё громче.

На следующий день он поставил ловушку ниже и поймал больше. После этого спорить перестал.

На-Бум быстро освоился лучше остальных. Его «слабая» рука нравилась детям хозяев так же, как нашим. Он изображал, что не может поднять их корзину, просил помочь, а когда ребёнок хватался, поднимал вместе с корзиной.

Одна девочка после третьего раза перестала верить и садилась прямо внутрь заранее.

На-Бум таскал её так до тех пор, пока мать не пригрозила заставить его носить и себя.

Шш-На держалась осторожнее и не любила, когда незнакомые женщины трогали наших младших детей. Зато через несколько дней сама пошла с местными собирать корни и вернулась с раздвоенной палкой. На мою просьбу показать способ ответила только: смотри — и нарочно повторила движение медленно.

Кк-ии всё чаще появлялась у нашего костра даже без детей. Однажды На-Бум предложил ей перейти к нему. Она посмотрела на его массивное плечо, затем на женщину, которая уже спала возле него, и показала на меня. На-Бум обиделся и заявил, что всё дело в моих горшках. Кк-ии осмотрела кривой сосуд и назвала их плохими. В ту ночь она впервые осталась у нас.

Утром Шш-На долго смотрела сначала на Кк-ии, потом на меня. Я напомнил про плохие горшки. Она отвернулась, но плечи дрогнули.

Когда хозяева впервые взяли нас на общую охоту, наших мужчин поставили на дальнюю сторону и не подпустили к детям. Ток-Шр возмутился. Старший хозяев ответил просто: он нас не знает. Женщина их группы знает На-Бума, но это не делает знакомым Ток-Шра. Возразить было нечего.

На охоте мы сделали свою работу нормально. В следующий раз людей уже смешали, а к концу недели дети знали, у кого можно просить еду, женщины менялись местами у огня, мужчины держали оружие ближе, чем среди родни, но перестали следить за каждым нашим шагом.

Я начал понимать местное произношение настолько хорошо, что перестал замечать разницу. Зато они продолжали передразнивать На-Бума. Он отвечал тем же, нарочно растягивая их гласные.

Однажды спор дошёл до того, что обе стороны