Михаил Фиреон - Нф-100: Долгая осень
Что-то неуловимо менялось в окружающем мире. Старому полицейскому становилось страшно. Вначале все было тихо, но вдруг на лестнице раздались шаги и глухое бряцание амуниции.
-Простите леди, приказ коменданта! Подождите тут - отстраненно-безразличным басом отрапортовался стражник. Звякнул ключ комнаты в конце коридора. Старой кельи у деревянной лестницы на третий этаж.
-Быстро курьера в замок. Сообщите, что к нам приехал какой-то тайный советник Дузмор с вооруженными людьми - коротко, тихо и сдавленно приказал капитан. И в коридоре снова загремели сапоги. Что-то творилось на ночь глядя в старом форте. И сержант Отрыжка, расчесывал седые бакенбарды, усиленно прислушивался к тому, что делается за дверью в коридорах, пытаясь угадать отчего сегодня, казалось бы обычный и простой разговор капитана с курьером вызвал в нем такое глухое тяжелое беспокойство. На стене громко тикали часы. Их ровный, казалось бы, чересчур медленный ход усиливал и без того тягостное, сосущее чувство чего-то катастрофически важного, что должно было произойти с минуты на минуту и это затишье снаружи пугало затаившего дыхание старика.
Наконец, не выдержав мучительных сомнений, сержант Отрыжка первый раз за много лет службы нарушил свой долг - не окончив работу, он встал из-за стола и дрожащей рукой промокнул брошенную на середине рукопись. Он уже было собрал свой пенал и положил бумаги в папку, встал перед зеркалом и принялся натянуто-долго расчесывать свои седые бакенбарды - все чтобы отстранить этот страшный момент выхода в коридор, как....
-Сейчас приведут арестованную... - снял с крюка в камине горячий чайник и самолично начал наполнять чашки комендант, когда где-то снаружи громыхнул мушкетный выстрел. И ему ответили опасливые, рычащие выкрики.
-Что-то не так, граф Рильо - брезгливо помешивая ложечкой в фарфоровой чашечке, со скукой в голосе журил его советник - а ведь это свидетельствует о вашей профессиональной некомпетентности.
Из кабинета на третьем этаже, окна которого выходили в сторону моря и крыш города, было неясно, что происходит во дворе, но судя по тому, что где-то в недрах здания застучали сапоги, загремели латы и засуетились люди, сразу же стало ясно, что случилось что-то неладное.
-Мои люди выяснят, в чем дело - успокоил комендант и обернулся к выходу из кабинета - не беспокойтесь, сидите.
-Пойдемте, проверим вместе - настоял советник и поднялся с кресла. Графу Рильо снова глянул в глаза страшного ночного гостя, и ему показалось, что между его белых перчаток удавкой блеснула серебристая струна проволоки.
Заслышав шум, снялись с мест и спустились вниз сидящие в приемной кабинета лорда-коменданта гвардейцы. Их поспешные удаляющиеся шаги прогромыхали вниз по лестнице затихающими ударами сердца. Третий этаж обезлюдел.
Оставив на столе нетронутую чашку с чаем, комендант шагнул к двери, советник двинулся следом.
Сгибаясь под тяжестью ветра, Бенет спешил вверх по улице Башен. К форту. В его руках был сверток, какие носят наемники, которые продают свои ножны и заворачивают мечи в тряпку, перевязывая ее цветастой тесемкой или лентой. Потоки воды бежали по камням. На крышах темных домов отчаянно звенели флюгера. Старший следователь остановился у дома номер пять. Впереди, выше по улице темнели стены старого форта. У ворот что-то происходило. Какой-то верховой пытался вырваться из окружения. Ему перегородили путь люди в белых хламидах. Они переругивались под дождем, тыкали в морду лошади стволами мушкетов и пиками. Наконец, устав от скандала, курьер не вытерпел, хлестнул коня и прорвавшись верх по улице дал в галоп, но один из людей в белом вскинул ружье и выстрелил. Конь взвился на дыбы, верховой вылетел из седла, стражники у ворот закричали, началась перепалка. Люли в белых плащах начали наседать.
Все с тем же невозмутимым лицом Бенет следил за тем, как две нацелившие друг на друга оружие группировки, проклиная друг друга и стараясь держаться как можно дальше от врага, скрылись в воротах. Агент вошел в вонючую темную парадную, прислушался к звукам непогоды и доносящемуся из-за дверей храпу жильцов и начал подниматься наверх. Под ногами скрипели старые деревянные ступени. В сумке лежал ключ Тирэта. Ключ от мансарды, единственной комнаты в ближайших домах из которой можно было заглянуть в окна форта, за которыми когда-то размещались апартаменты тайной полиции. Не видно было только одного кабинета - того с краю, в котором когда-то сидел он сам - старший следователь Второго, тайного, отдела полиции Бенет. Сейчас он стоял у окна и, машинально развязывая тесемки на чехле своего ружья, смотрел на стену здания напротив, в котором прослужил почти сорок пять лет. Он оставил свой длинный меч у стены и аккуратно вложил черно-рыжую батарею в приклад своего ружья и включил ночной прицел. На рукояти у курка тускло вспыхнул синий огонек. Где-то внизу, в парадной, хлопнула дверь. По лестнице загремели неровные пьяные шаги.
-Они сыграют нам на руку - пояснил Вертура - сейчас вся стража форта сбежится к казематам - тут раньше была мастерская Пемкина, а там арсенал.
Они прошли мимо запертых дверей складов и очутились у лестницы. Наверху грохотали тяжелые казенные сапоги - солдаты бежали по галерее к воротам. Кто-то что-то крикнул, раздались яростные боевые кличи, которые перекрикивал яростный рычащий голос 'А ну прекратить! Всех перевешаю!'
Сержант Отрыжка еще минуту прислушивался к тому, что за шум происходил на улице и, наконец, решился. Он распахнул дверь, и нос к носу столкнулся с советником Дузмором.
-А, простите ваше сиятельство... - быстро пробормотал он - я тут засиделся. Нехорошо себя чувствую... Закончу отчет дома...
-Нет, закончите сейчас - приказал тот сурово - где этот кабинет?
И советник не терпящим возражений рывком продемонстрировал кольцо с ключами, и один из них с треугольной биркой. И если бы сержант Отрыжка не перепугался до смерти, он бы непременно сказал бы что это ключи и брелок коменданта Рильо, но, встретившись с огненным взглядом советника, он просто потерял дар речи, и дрожащей рукой указал в сторону кельи у лестницы.
-Идите, работайте - приказал советник и навис над стариком так, что тот сам убрался обратно в кабинет, захлопнул за собой дверь и, сорвав плащ с тощих плечей, не снимая уличного головного убора, плюхнулся на свой рабочий стул. У сержанта прихватило сердце. Вот оно! Началось.
На двери лязгнул замок. Кая Райне вздрогнула. В ожидании она прилегла на старую кровать оставшуюся в этой маленькой комнате, где ночевал вестовой или курьер, еще, наверное, с тех самых времен, когда ее занимал еще никому неизвестный в те времена слуга и адъютант начальника тайной полиции, лорда Динмара Холек, а нынче детектив Марк Вертура. Она лежала, подогнув колени, зажав в ладонях колючую рогожу шерстяного пледа. И в ожидании и тревоге прислушивалась к суете за запертыми дверями, за шумом дождя за наглухо забитым окном. Что-то происходило снаружи. В коридоре послышались тихие и мягкие, словно звериные, или крадущиеся шаги, Райне вздрогнула и открыла утомленные бессонными ночами в ледяном подземелье глаза. Словно пытаясь укрыться от неминуемой угрозы, как ребенок потянула на себя одеяло. Как она хотела, чтобы это были знакомые шаги слегка хромающей походки...