Джон Ринго - Гимн перед битвой. Предвестник шторма
Он философски пожал плечами.
— И вот я здесь, самый опасный парень в школе и отвергаемый всеми компьютерный псих. Дальше считай сама.
— Ну, — осторожно сказала Уэнди, когда они остановились у аптеки «Гоолрик» на углу Джордж-стрит, — полагаю, наступил твой час.
— Час моего отца, ты хочешь сказать. Он где-то там, замаскировался и ждет, когда послины появятся в поле зрения, и живет этим. Мама и Салли спустятся в бункер, а я «выдам им так, чтобы мало не показалось», — процитировал он поддельным баритоном. — Хренов ублюдок, — выплюнул он с горечью. — Самое сволочное в том, что я сижу тут и вычисляю углы стрельбы не хуже любого пехотного лейтенанта, как будто из этого выйдет что-нибудь путное.
Он пожал плечами и огляделся, все еще высчитывая углы.
— Как насчет «Алесия Антике»? — спросил он, указывая подбородком через дорогу. — Там позади магазина хорошее поле обстрела через двор. Мы даже сможем перейти в Банковский музей. Так у нас будет первая и вторая позиции. Мы, может быть, даже проживем три минуты, — со смехом закончил он.
— Я думала насчет «Алесии», — задумчиво ответила она. — Когда ты спросил, не хочу ли я отправиться в Бункер.
* * *— Господи, — сказал Томми, когда ломик из прута арматуры пробил кирпичную стену рядом со старинным сейфом, — он действительно здесь. Как ты узнала об этом?
— Ну, ты любишь компьютеры и армию. Я — местную историю и исследования.
Он просунул голову в небольшую дыру и дальше в затхлый тоннель за стеной, освещая внутри фонарем «Мэглайт».
— Высота пять — пять с половиной футов. Кирпичный свод, сухой земляной пол. Поразительно. Для чего они предназначались?
— Никто точно не знает. Никаких записей не осталось, но они датируются по меньшей мере восемнадцатым столетием. Самое правдоподобное предположение, что ими пользовались для доставки грузов наверх от причалов. В те времена улицы не были мощеными и в дождь становились непролазными. Романтическая история говорит, что их использовали для переноски контрабанды. Тайком ввезенный шелк и укрытый от налогов чай, типа такого. По-настоящему глупая история, что их сделали рабы для побега. Никоим образом. Они могли использоваться в качестве укромных мест для Подпольной Железной Дороги[109], но не были ею созданы; они из более раннего периода.
Он повернулся и посмотрел на нее в полумраке подвала магазина антиквариата.
— Полагаю, не один я удивляю людей сегодня.
— Обычно мне говорят комплименты по поводу моего интеллекта как раз перед расставанием, — сказала она, нахмурившись.
Он проглотил комок собственной обиды.
— Может быть, ты общалась не с теми парнями.
— Да уж, — ответила она, — наверное, не с теми. Послушай, — продолжала она и вытащила «Глок», — он не принесет мне много пользы против пости. У тебя есть там что-нибудь посерьезнее?
Она указала на сумку.
— Да, тут ты права. Единственная проблема, что эти посложнее.
Он расстегнул сумку и принялся ее разгружать. Он отложил в сторону бронежилет и рюкзак перед тем, как отодвинуть в сторону тяжелый сервант, закрывавший стену тоннеля, и теперь указал на рюкзак.
— Открой его и начинай выкладывать. Нам нужно все разделить.
Через несколько минут обе сумки опустели, их содержимое аккуратно разложено на полу. Оно составляло внушительный арсенал.
— Нам не придется применить даже трети этого, но я считаю, что запас карман не тянет.
— Я это вижу, — сказал она и взяла одну из штурмовых винтовок, засунутых в сумку. — Это что?
— Это «Галил» триста восемь. Хорошее оружие против послинов. Хочешь испытать?
— О’кей, оно выглядит не так сложно, как вот это.
Другое оружие по виду состояло из более чем одной винтовки.
— Так и есть. Это мое любимое. — Он поднял винтовку и покачал в руках. — Это Усовершенствованное Оружие Пехоты, винтовка калибра семь шестьдесят два, с подствольным гранатометом, стреляющим двадцатимиллиметровыми гранатами. Магазин на тридцать патронов для винтовки и пять зарядов для гранатомета. Лазерный прицел. Отличная штука.
— Я возьму эту, — сказала она, поднимая «Галил». — Она заряжена?
— Нет. — Он взял ее и прошелся по основным этапам, как заряжать, стрелять, перезаряжать и ставить на предохранитель. — Прижми ее к плечу и нажми на спуск. У нее еще есть лазерный целеуказатель, но он инфракрасный, и его видно только в прицел.
Он поставил оружие на предохранитель и вернул ей.
— Она не заряжена. Направь на противоположную стену, посмотри в прицел и нажми на спуск. — Он помог ей правильно прижать щеку к прикладу. — Видишь точку?
— Да, она повсюду.
— Сделай глубокий вдох, — сказал он; и не мог не обратить внимания на приятные вещи, которые произошли с ее анатомией даже под бронежилетом, — выдохни и жми спусковой крючок нежно…
Он почти продолжил стандартное окончание, но вместо этого просто фыркнул.
— Не смей смеяться надо мной! — резко сказала она, опуская винтовку до уровня талии. — Я стараюсь!
— Знаю, что стараешься. Я не смеялся над тобой, — сказал он, снова фыркая. — Я просто пытался не продолжить выражение, которое следует за этим.
— Что следует? — спросила она, не поняв.
— Послушай, когда ты учишь кого-нибудь правильно спускать курок, выражение, которое при этом используют, звучит так: «Выдохни и жми спусковой крючок нежно, как сиську», поняла? Вот над чем я смеялся, я почти его произнес. О’кей?
— О’кей, — смягчилась она, потом заметила: — Что за грубое и глупое высказывание.
— Я пытался его не произносить! Ты сама вынудила меня это сделать!
— Словно ты знаешь, на что похоже сжимание сиськи!
Она остановилась и прижала ладонь ко рту, когда до нее дошло, что она выпалила.
— Спасибо, — угрюмо улыбнулся он, — большое спасибо. Если тебе так нужно это знать, можешь поверить, о сжимании сисек я знаю побольше твоего.
— Ну конечно. Не думаю, что ты гулял с девочками после Кэти Сметцер в пятом классе!
— Господи, а ты действительно в курсе моей жизни? — огрызнулся он.
— Городок у нас маленький, — пожала она плечами.
— Верно. Так вот, для пополнения твоего багажа знаний: у моего отца были также совсем… другие представления о летнем лагере…
Потребовалось несколько мгновений, чтобы дошла суть того, что он сказал.
— О, конечно, лагерная история.
— Лагерь, в который я езжу, это смешанный лагерь военной подготовки в Монтане, под эгидой Национальной Ассоциации Милиции, — твердо продолжил он. — Хотя секс не особо поощряется, сексуальное образование типа «вот как это делается, мальчики и девочки» получают все. Детальное. И нет никаких ограничений, кроме касающихся согласия на это. Доходит?