Джейн Фэйзер - Королевские игры

Дни текли мирно, без особых происшествий. Хозяйка и гостья много времени проводили в маленькой уютной гостиной. Урсула вышивала или проверяла хозяйственные счета, а Розамунда тем временем рисовала. Постепенно выяснилось, что с самого начала она неверно поняла суть обучения. Для того чтобы приоткрыть дверь в неведомый мир, надо было всего лишь внимательно слушать рассказы леди Уолсингем. Супруга секретаря не заводила речь непосредственно о придворных манерах, и в непринужденной беседе то и дело касалась различных правил, обычаев и ритуалов.

- Фрейлины королевы чрезвычайно дорожат собственным статусом, - заметила Урсула однажды. - Постоянно выясняют, кто важнее, кто где сидит, кто какую работу выполняет. Помню, одна бедняжка совершила страшную ошибку: подняла оброненный ее величеством веер. Столь деликатная функция, несомненно, принадлежит исключительно камер-фрейлинам. Тебе, конечно, известно, что именно они занимают верхнюю ступеньку придворной иерархии.

- И что же случилось с той несчастной? - с сочувствием спросила Розамунда.

- О, несколько недель кряду ее обливали холодным презрением. Никто не хотел с ней разговаривать; даже сидеть приходилось вдали от всех. Когда наконец девочку простили и приняли в общество, от страданий она совсем похудела и побледнела - превратилась в настоящее привидение. - Урсула покачала головой. - Оказавшись среди придворных, в первое время особенно важно внимательно наблюдать и вслушиваться во все разговоры. Действовать и говорить самой опасно.

Розамунда понимающе кивнула. Она запоминала каждое слово хозяйки, задавала вопросы и с жадностью впитывала подробные дружелюбные ответы. Постепенно из отдельных кусочков складывалось цельное полотно. Правда, порой рисунок казался ужасным. Но вот Урсула заводила разговор о музыке, танцах, прогулках, катании на лодках, где целый день царило веселье, и пикниках на берегу реки. Некоторые из возникших образов радовали и привлекали, и Розамунда с удовольствием вспоминала о них перед сном. До сих пор жизнь ограничивалась узким кругом родственников и жителей Скэдбери, зато теперь предстояло узнать новый мир и повстречать множество новых людей. Невозможно было предсказать, когда и в какую сторону повернет судьба, какие события и знакомства принесут изменения, и от неизвестности нетерпение лишь возрастало, а сон безвозвратно улетучивался. Ночь напролет Розамунда крутилась в постели, сгорая от нетерпения.

И вот однажды, сияющим солнечным утром, Розамунда вошла в гостиную леди Урсулы в тот момент, когда сэр Фрэнсис прощался с супругой, отправляясь на службу.

- Доброе утро, Розамунда.

Она поклонилась.

- Доброе утро, сэр.

- Загляни в кабинет через полчаса. Хочу кое-что с тобой обсудить.

Кузен коротко кивнул и скрылся за дверью, отделявшей жилую половину особняка от служебной.

Розамунда не могла скрыть волнения. Неужели началось?

- А вы знаете, мадам, зачем сэр Фрэнсис хочет меня видеть?

Урсула оторвала взгляд от пяльцев и спокойно ответила:

- Нет, милая, муж ничего мне не сказал. Будь добра, зарисуй вон ту розу - легче вышивать, глядя на точное изображение.

- С удовольствием, мадам.

Розамунда вынула из вазы цветок и устроилась за небольшим столиком, который специально для нее поставили в эркере, поближе к свету, а спустя полчаса отдала госпоже готовый рисунок.

- Пора идти к сэру Фрэнсису, мадам.

- Да, дорогая. О, какая прелесть! - Урсула с улыбкой рассматривала розу. - Непременно попробую передать этот крохотный изъян на лепестке.

Розамунда торопливо присела в реверансе и поспешила уйти: опаздывать не полагалось. Вышла в служебный коридор и быстро зашагала в противоположный конец здания. Неожиданно одна из дверей справа открылась, и показался человек.

- Мастер Марло! - Она почти бегом бросилась навстречу. - Уже вернулись из путешествия?

Кристофер широко улыбнулся. Выглядел он вполне довольным собой и весело перекидывал из руки в руку увесистый кожаный мешочек.

- Да, мистрис Розамунда. Вернулся целым и невредимым, а мастер Филиппе весьма любезно и щедро заплатил за труды.

- Очень рада. А с братом уже успели встретиться?

- В настоящее время мастер Уолсингем беседует с господином секретарем. Мы приехали сюда вместе, однако меня отправили получать жалованье, а Томас остался у благодетеля. А как обстоят ваши дела? Чем занимались все это время?

- Жила здесь, у леди Урсулы. Она чрезвычайно добра, но только… - Розамунда замолчала, боясь показаться неблагодарной.

- Только что? - настойчиво переспросил Кит, прислоняясь к стене и засунув руки в карманы.

В полумраке глаза блестели, а улыбка казалась ослепительной.

Розамунда вздохнула:

- О, все прекрасно, но, честно говоря, порой дни тянутся невыносимо медленно. Здесь так тихо, спокойно, и ничего не происходит. Совсем ничего. Даже гулять можно недолго и только в саду. Конечно, остается много времени на рисование, да и в бумаге недостатка нет, но даже любимое занятие порой наскучивает, если не хватает разнообразия.

Она встряхнула пышными волосами, и Кит подумал, что точно так же встряхивает гривой жеребенок, которому не терпится скакать галопом.

- Не могу больше ждать, мастер Марло, хочу начать новую жизнь, ради которой меня сюда привезли.

В голосе слышалось неподдельное отчаяние, а крепко сжатые кулачки побелели от напряжения.

Кит улыбнулся:

- Что ж, прекрасно понимаю. А что можно сделать, чтобы поторопить события?

- Ничего, разумеется, - безнадежно ответила Розамунда и тут же мечтательно добавила: - Правда, ужасно хочется снова побывать в театре. - В следующую секунду она взяла себя в руки и заторопилась: - Надо идти. Сэр Фрэнсис, наверное, уже ждет. Желаю доброго дня, мастер Марло.

Быстро поклонившись, она деловито направилась к двери в конце коридора. Постучала и в ответ услышала голос секретаря: он приглашал войти.

Томас сидел в углу кабинета в непринужденной позе. Мастер Уолсингем за столом изучал через лупу какой-то документ. Едва Розамунда вошла, тут же отложил листок.

- Смотри, здесь твой брат.

Томас встал со стула, подошел и поцеловал сестру в щеку.

- Прекрасно выглядишь, дорогая. Хорошеешь с каждым днем.

- Спасибо. Надеюсь, у тебя тоже все в порядке.

Томас выглядел бледным и утомленным.

- Будет в порядке, как только желудок придет в норму после этой ужасной переправы.

- Переправы?

Трудно было понять, что он имеет в виду.

- Через Английский канал. Ла-Манш, как называют его французы. Я был в Париже.

- Сейчас разговор не слишком уместен, Томас. Побеседуете потом, когда закончим дела.