Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]

— Таня — тоже гейша. Майко[6]. Она ещё ни разу с нами не работала.

Правильно угадал, подумал Олег. Но если две из них гейши, а две — врачи…

— Погодите… никто из них не обязан с нами спать, так?

— Именно, — Суслик тоже застегнулся и начал мыть руки. — «Сондовон» — заведение для качественной психологической разгрузки, в которую секс может входить, а может и не входить.

— Так что или растащись на премиальные, или завоюй благосклонность дамы, — выходя, Король хлопнул Бегемота по плечу. — И имей в виду: никто из нас троих сверх таксы не платит.

— А премиальные Тани, учитывая класс и репутацию Майи, наверняка будут таковы, что… — Суслик скомкал полотенце и запулил им, не глядя, точно в корзину. — Словом, твое жалование их пока не покроет.

Он отправил в утилизатор потушенную сигарету, щелкнул по кнопке автомата и словил на выдаче одноразовую зубную щетку, уже пропитанную гелем. Вернулся к умывальнику.

Олег подумал и решил, что кофемолку придется обучать как минимум санскриту. И духовку. И вообще всё. Потому что он же теперь все время будет думать про эти треклятые премиальные. Ну невозможно же — получается это он должен ухаживать за девушкой, чтобы денег не платить. На санскрите. На иврите. И на науа.

— Погоди, погоди, я не понял систему! Если мне после всех этих развлечений хочется перепихнуться, а гейша мной не заинтересуется…

— Тебе предоставят девочку, — пояснил Суслик, выбрасывая щетку. — Или мальчика. Здесь работают и обычные специалисты. Просто нас тут знают. И Майю знают. Таня, услышав о тебе, вызвалась сама. Я надеюсь, ты это оценишь, потому что дать Майе столько, чтобы она поставила ученицу перед выбором — спать с тобой или уйти — ты не можешь.

— А если я не захочу?

— Твои похороны, — пожал плечами Кессель. — Клиент-то тем более не обязан.

Проходя по коридору, Олег отметил, что из соседних кабинетов тоже доносится шум, смех и музыка — не такая качественная, как у нас, с долей злорадства сказал он про себя.

Они вернулись в кабинет, и Бегемот понял, что облегчился очень кстати: Майя и Габриэлян пели на два голоса весьма скабрезную английскую песенку с припевом Barnyards of Delgaty, а Король и Ирочка на свободном пространстве отплясывали нечто среднее между джигой и цыганочкой. Бегемот прислушался к словам — и его просто переломило со смеху: это были русские матерные частушки, добросовестно перепертые на язык Шекспира.

Таня, подстукивая кастаньетами, хохотала так щедро, заразительно и от души, что они не могли успокоиться еще с минуту после окончания музыкального номера.

— Have… — задыхался Олег, то и дело падая лицом в ямочку над Таниной ключицей. — Have you seen four dicks together…![8]

Тут он обвел взглядом компанию и заржал еще пуще.

— Пятьдесят отжиманий, — сказал Король.

— Может, он имел в виду совсем не то, о чем ты подумал, — сказала Ира.

— Сто.

Олег отхохотался и почувствовал, что трезвеет.

— Что, прямо здесь?

— Дома. Полсотни на кулаках, полсотни на пальцах.

— Мы его сами назвали, — задумчиво сказал Кессель, — мы не можем его удавить.

— Вы можете реализовать третью-четвертую строки, — вставила шпильку Майя. — Габриэлян возьмет кота за шкирку и бросит в Мишу.

— У меня контрпредложение, — сказал Габриэлян. — Пойдем наверх. Здесь становится шумновато.

Наверху была комната в восточном стиле — с наглухо поляризованным наружу окном, низеньким столом посередине и кожаными креслами-подушками вокруг, с плотным, как мох, покрытием по полу и четырьмя дверьми: две в стене по правую руку от входа, две — по левую. Все разулись, входя. Майя поставила гитару в угол. Бегемот, бухнувшись в свое кресло, обнаружил, что набито оно, кажется, гелевыми шариками. А еще он обнаружил, что Майя садиться не стала и направилась к выходу — а другие девушки и входить не стали.

— Эй, а… куда все? — спросил он.

— Во времена паровозов и Анны Карениной, — чопорно сказала Майя, задержавшись на выходе, — ехали из Белокаменной в Питер в одном купе священник с дочерью и волжский купец с сыном. И вот сын поднимается и говорит… — Майя перешла на окающий волжский выговор: — «Батяня, я пойду поссу». Купец степенно так кивнул, сын ушел, а священник вызвал купца на разговор в коридор. Понимаете, говорит, моя дочь — ей всего пятнадцать, она невинная девушка, а ваш сын сказал перед ней такую вещь, которую и перед публичной-то женщиной не всякий мужчина скажет. Вы уж, пожалуйста, сделайте ему внушение — но мягко, деликатно, намеком, — что нельзя этак при барышнях выражаться. А как же, обещает купец, сделаю. Возвращается сын в купе — а отец ему в ухо хрясь! «Ты чо, пиздюк этакий, меня перед батюшкой позоришь? Девка сидит молода, ишшо ни разу не ёбана — а он: пойду, поссу!»

Она ушла, оставив красного Олега биться от смеха головой о стол.

— Есть вещи, — назидательно промолвил Габриэлян, — о которых не говорят вслух. А если уж и говорят — то именно в такой манере.

Пока женщин не было, Олег полюбопытствовал насчет дверей. Сунул нос в ближайшую — и обнаружил маленькую комнату, примерно три на три, половина занята аккуратной постелью, другая половина — живописными пуфами и дзабутонами. Тумбочка-барчик, полочка, две вешалки, еще одна дверца — видимо, в санузел. Это, стало быть, и есть пресловутые «нумера»?

— Да, — сказал Габриэлян. — Планировка и устройство везде примерно одинаковы, уборка производится до стерильного состояния, так что куда идти — решительно все равно.

Женщины вернулись, Майя показала запечатанную покерную колоду.

— Этим мы с вами еще не забавлялись, а, господа офицеры?

— Нет, — отозвался Король, демонстративно облизнувшись. — Фанты — было. Жмурки-пряталки — было. А этого — не было.

— Отлично, — девушки сели вокруг стола, Майя сорвала обертку и выбросила из колоды две запасных пустых карты. — С правилами стрип-покера знакомы все?

— Я пас, — Кессель поднялся. Галя, по-видимому, ждала именно этого: не садилась. — Встретимся в бассейне.

— Иди в баню, жалкий пуританин, — Король отобрал колоду у Майи. — Дай сюда, ты не умеешь.

— Все. Он сейчас нам натасует, — обреченно выдохнул Габриэлян.

— А как же, — карты у Короля так и летали. — Нет у вас методов против Кости Сапрыкина.

— Есть у нас методы, — Ира забрала колоду у Короля, несколько раз перетряхнула ее и сдала всем по пять карт. — Поехали!