Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов
— Подлец! Скотина! Ненавижу! — последнее обвинение Светочка выкрикнула уже вперемежку с всхлипом.
— Ты мне чуть не порвал новое платье. Неужели нельзя было аккуратнее? И как я пойду домой без трусиков? Так и знай, что бельё твоих шлюшек я не надену.
Нашла проблему — без трусов человек до дома доехать не может. Я же лежу и перевариваю случившееся. Это было какое-то сумасшествие! У нас с Капитоновой в принципе секс с небольшой толикой безумия. Но сегодня мы превзошли сами себя. А ещё в голову приходит образ другой девушки, чьи зелёные глаза смотрят на меня с откровенным презрением. Совсем запутался товарищ режиссёр. Или просто забить на всё и пусть жизнь катится своим чередом? В первую очередь это касается личных отношений. Общественную так сказать часть, то есть работу, я точно на самотёк пускать не собираюсь.
— У меня есть комплект совершенно нового французского белья, — острые коготки больно впились в мою грудь, пришлось пояснять, — Купил для подруги товарища, а он с ней уже расстался. Так что можешь не переживать за свой вид.
— Ты мне зубы не заговаривай, Мещерский. Хотя бельё надо примерить, раз такое дело. Что это за мелкая засранка и почему ты меня мучаешь?
— Очень приятная девушка, — такое ощущение, что у Капитоновой не ногти, а самые натуральные когти, — Никто никого не мучает. И вообще, я, может, решил личную жизнь наладить и у нас всё серьёзно. Ты за меня замуж идти не хочешь, а жить холостым порядком надоело.
— Что? Решил сделать мне новое предложение? Я согласна! Только есть очень много НО.
Я поначалу изрядно напрягся. Вдруг Светочка согласится. Но её последняя фраза оказалась прямо мёдом на душу. Заодно последовали объяснения.
— Ты же думаешь, что всё дело в муже, карьере и реакции моей родни? Да плевать на них с высокой башни. Я уже не раз всё обдумала. И никуда бы ты от меня не делся! Только не будет у нас нормальной жизни. Два медведя в одной берлоге не живут, и один из них другого съест. Только убери, пожалуйста, эту ухмылочку, ты мне ещё про чёрную вдову начни здесь рассказывать. А то пострадает ещё твоя нахальная морда. Будешь потом объяснять коллегам и своей засранке, откуда у тебя эти шрамы.
— Я разве спорю, — примиряюще поднимаю руки, — С твоей любовью к доминированию мало кто может ужиться. Вон ты опять на меня сверху залезла.
Светочка действительно уселась, скажем так, мне на бёдра и начала потихоньку елозить. Услышав мой пассаж, девушка искренне рассмеялась, запрокинув голову. При этом её крепкая грудь тряслась в такт смеха. Зрелище было весьма приятно, и я потянулся к двум полушариям. Вдруг Капитонова переместилась ко мне под бочок, крепко обняла рукой и зашептала в ухо. Надо сказать, что этот шёпот ещё и с покусыванием мочки уха, возбуждал похлеще недавнего вида на грудь.
— Плевать на всех этих девок. Ты всё равно мой! Только расскажи о конечной цели. Я уже почти год работаю над твоими проектами, и кто-то обещал мне объяснение. Тебе не кажется, что уже пора?
Светочка не только красивая, но и умная. Когда мы начинали работу на радио и ТВ, она припёрла меня к стенке, потребовав объяснить мою цель. Чего она могла тогда понять — не знаю. Раз обещал, значит, расскажу.
— Ты никогда не обращала внимания на пиетет, который наш народ испытывает перед Западом? Это касается не какой-то отдельной группы граждан, а всего общества в целом. Высшее руководство следит за западной прессой и болезненно реагирует на критику. Интеллигенция чуть ли не молится на мнимую свободу и подобный бред. Молодёжь подсела на музыку и модные заморочки. Любая домохозяйка, даже с самой задрипанной окраины, с придыханием произносит слово «импорт». Мальчишки и девчонки готовы поубивать друг друга за жевательную резинку.
— А причём здесь жвачка? — недоумённо спрашивает девушка.
Ну не рассказывать же ей, что наше полоумное правительство хочет как лучше, а получается, как всегда. Эстонцы именно в шестидесятые начали производить жевательную резинку, но лавочку быстро прикрыли. Мол, вредно для здоровья. На самом деле подтекст был наверняка политический. Только после ужасной давки в Сокольниках, когда погиб двадцать один человек и десятки получили травмы, в голове товарищей чего-то переключилось. Жвачка вдруг перестала вредить здоровью советского человека. Идиотизм в чистом виде!
— Запретный плод всегда сладок. К сожалению, наши власти совершенно этого не понимают. Что ты думаешь о джинсах? — я резко меняю тему.
— Обычные штаны, которые больше носят американские работяги. Мне понятен ажиотаж, который творится в нашем обществе из-за этих штанов. Кстати, у меня есть самые настоящие американские джинсы, ещё и с ковбойскими сапогами. Давай в следующий раз поиграем в укрощение одного подмосковного мустанга. Я даже аркан постараюсь найти.
Поворачиваюсь и вижу, что эта провокаторша с трудом сдерживает смех. Облапил её и сжал сильнее. Но меня сразу отодвинули, перевернули, и подбородок Капитоновой перекочевал на мою грудь. Таким образом, мне дали команду продолжать.
— Если кратко, то из-за нежелания наших властей замечать тенденции, появившиеся в обществе, всё это может привести к огромным проблемам. Грубо говоря, изголодавшийся по дефициту народ, лет через двадцать за жвачку и джинсы будет готов продать страну. Я утрирую — проблема гораздо глубже. На фоне нарастающего товарного дефицита в обществе, особенно среди молодёжи, складывается собственное восприятие ситуации. И пресловутые джинсы скоро станут, чуть ли не символом свободы. Там будет целый винегрет, но именно эти рабочие штаны будут формой протеста. Вместо того чтобы завести в страну пару сотен тысяч штанов или наладить какое-то совместное производство с известными компаниями, мы сначала всё запретим. Потом всё разрешим, когда ситуация станет критической. Только будет поздно.
— Ты не объяснил, какое отношение это имеет к твоим радио и ТВ проектам.
— Наша власть сознательно или по глупости загнала ситуацию в тупик. Если вы открыли страну, разрешили людям ездить за рубеж, показываете иностранные фильмы, и «Мелодия» выпускает пластинки с песнями Тома Джонса, то будьте готовы к следующему этапу. Человек такая скотина — которой всегда мало. Идеологический отдел ЦК сколько угодно может вещать о превосходстве нашего строя. Но гражданин приходит в магазин и не может купить себе нормальную одежду или обувь. При этом всё есть, но либо из-под полы, переплачивая продавцам