Фриц Лейбер - Большое время

– Да, клянусь Господом, любовь и девушка изменили меня! – заорал на него Брюс, а я посмотрела на Лили и вспомнила, как Дэйв сказал «Я еду в Испанию». И я подумала, найдется ли что-нибудь в мире, отчего мое лицо могло бы вот так запылать… – А точнее, они заставили меня выступить за то, во что я верил всегда. Они заставили меня…

– Wunderbar! – воскликнул Эрих и начал, кривляясь, выплясывать на бомбе танец, от которого я стиснула зубы. Он жеманно сплетал руки, покачивал бедрами, зазывно вытягивал шею и быстро моргал глазами. – Не пригласите ли вы меня на свадьбу, Брюс? Вам придется поискать другого шафера, а я в роли цветочницы буду бросать избранным гостям прелестные маленькие букетики. Пожалуйста, Марк. Держите, Каби. Это вам, Грета. Danke schon. Ach, zwei Herzen in dreivierteltakt… та-та… та-та… та-та-та-та…

– Что ты позволяешь себе думать о женщинах? – с ненавистью крикнул Брюс. – По-твоему, они предназначены для того, чтобы ты мог поразвлечься в свободное время?

Эрих, продолжая мурлыкать мелодию «Двух сердец в ритме вальса» и кружиться в такт ей, черт бы его побрал – небрежно кивнул Брюсу и сказал:

«Совершенно верно». Так что мне стало известно мое место в его жизни; впрочем, это и не было для меня новостью.

– Ну и прекрасно, – сказал Брюс. – Пусть этот коричневорубашечник развлекается, а мы займемся делом. Я сделал всем вам предложение и, думаю, мне не надо объяснять вам, насколько оно серьезно или как мы с Лили к этому относимся. Мы должны не только внедриться на другие Станции и завоевать их – к счастью, они просто предназначены для захвата – но еще и вступить в контакт со Змеями и установить рабочие взаимоотношения с их Демонами нашего уровня. Это должен быть наш первый шаг.

Тут Эрих прекратил кружиться, а у нас – мне показалось, что у всех перехватило дыхание. Эрих воспользовался этим, чтобы сменить пластинку.

– Брюс! Мы позволили тебе нести эту чушь дольше, чем следовало бы.

Похоже, ты вбил себе в голову, что раз тут у нас на станции происходит всякое такое – дуэли, пьянки, und so weiter – то ты можешь плести что тебе вздумается, а потом все это будет забыто. Ничего подобного. Конечно, среди такой толпы монстров и вольнодумцев, как мы все, да еще в придачу работающих секретными агентами, не может быть естественной военной дисциплины, которая поддерживается в земной армии. Но я хочу кое-что сказать тебе, Брюс, а ты зазубри это раз и навсегда. А Сид, Каби и Марк, как офицеры соответствующего ранга, подтвердят мои слова. Так вот, команды Пауков выполняются в этом месте так же четко, как слово Фюрера правит в Чикаго. И мне не стоило бы напоминать тебе, Брюс, что у Пауков есть такие виды наказаний, которые заставили бы моих соотечественников в Бельзене и Бухенвальде… ну, скажем, немножко побледнеть. Так что пока остается хоть слабенькая возможность воспринимать твои высказывания просто как лишенную чувства меры клоунаду…

– Болтай дальше, – махнул рукой Брюс, не удостоив его взглядом. Люди, я сделал вам предложение. – Он сделал паузу. – Сидней Лессингем, на чьей вы стороне?

И я почувствовала, что мои ноги подкашиваются, потому что Сид не ответил сразу. Мой дружок сглотнул и огляделся по сторонам. Затем ощущение чего-то зловещего, повисшего в воздухе, стало еще сильнее, и Сид перестал оглядываться, а спина его напряглась. Тут быстро врубился Марк.

– Мне очень жаль, Брюс, но мне кажется, что ты свихнулся. Эрих, его нужно взять под стражу.

Каби с отсутствующим видом кивнула.

– Взять под стражу или убить труса, смотря что проще, а женщину высечь, и давайте вернемся к битве в Египте.

– Ну и правильно, – сказал Марк. – Я в ней погиб. Но теперь, может, это будет не так.

– Ты мне нравишься, римлянин, – сказала ему Каби.

На губах Брюса была легкая улыбка, а глаза перебегали с одного из нас на другого.

– Вы, Илилихис?

Пищалка Илли никогда прежде не звучала как механизм, но сегодня это было именно так:

– Я намного глубже любого из вас забрался во время, тра-ла-ла, но папочке еще хочется пожить. Не включай меня в свой список, Брюсик.

– Мисс Дэвис?

Сзади меня раздался бесцветный голос Мод:

– Вы думаете, я дура?

Я видела, что рядом с ней сидит Лили. Я подумала: Господи, я могла бы выглядеть на ее месте столь же гордо, но никогда бы мне не удалось выглядеть столь же уверенной в себе.

Взгляд Брюса еще не добрался до Бура, но тут картежник заговорил сам.

– У меня нет причин обожать вас, сэр, скорее наоборот. Но это место начинает утомлять меня еще больше, чем Бостон, хотя я долго с этим боролся. Боюсь даже, слишком долго. Я с вами, сэр.

У меня в груди защемило и в ушах зазвенело, и сквозь этот звон я услышала рев Севенси:

– Тошнит эти грязный Пауки. Бери меня вместе.

А потом перед баром воздвигся Док, потерявший где-то свою шляпу, волосы его были всклокочены; он схватил за горлышко пустую бутылку и отбил ей дно, ударив о стойку бара, взмахнул ей и зловеще каркнул что-то по-русски.

Тут же Бур перевел на английский: «Убивайте Пауков и немцев!»

И Док после этого не свалился снова; впрочем, я видела, что он крепко вцепился в стойку бара, а в помещении Станции стало совсем тихо, гораздо тише, чем я когда-либо слышала, и взгляд Брюса начал наконец перемещаться к Сиду.

Но он не дошел до Сида, и я услышала, как Брюс спросил:

– Мисс Форзейн? – и я подумала: «Ну, это же вообще смешно», и начала оборачиваться, разыскивая графиню, а потом увидела, что все смотрят на меня и осознала: «Эй, да это же он про меня! Но ведь меня-то это не касается. Другие – да, но не я же. Я здесь просто работаю. Не троньте Грету, нет, нет, нет!…»

Но их взгляды уперлись в меня и не отпускали, а тишина стояла такая, что я сказала себе: «Грета, ты должна хоть что-нибудь сказать, хоть какое-нибудь подходящее к случаю слово из четырех букв», а потом я вдруг поняла, на что похожа эта тишина. Это как будто в большом городе в одно мгновение выключили все шумы. Как будто Эрих продолжал петь, когда рояль уже умолк. Как будто Ветры Перемен полностью утихли… и я, кажется, заранее знала, что случилось, еще до того, как успела увидеть.

Девушки-призраки исчезли. Главный Хранитель не был переключен на интроверсию, как я полагала. Он тоже исчез.

Через три часа мы с Сидом плюхнулись на кушетку, ближайшую к кухне, хотя мы слишком устали, чтобы хотеть есть. Самые тщательные поиски, какие только можно вообразить, показали, что Хранителя на Станции больше нет.