Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]

И все это нужно было привести в человеческий вид к пятнице. Потому что в пятницу вернутся остальные — и начнутся скачки по Краснодару. Единственное, что радовало Короля во всем этом кабаке — это то, что электронный водоворот давал ему законный повод не показываться на рабочем месте. Реакцию московского бомонда на краснодарские дела он себе примерно представлял… и быть первым носителем живой информации в пределах досягаемости зубов и когтей ему не хотелось. В остальном же…

Дровам не было конца. За сутки в Москве Миша изничтожил содержимое холодильника, расплавил поддон печи, утопил в чае контактную линзу — кажется, синюю — осталось неизвестным, поскольку чай он выпил, написал 50 страниц корреспонденции и установил новую шифровальную систему. Без Олега было неуютно — Король как-то быстро привык, что компьютерщиков теперь трое.

Сестренка, тарелки…

Миша Винницкий не знал, откуда именно взялась его фамилия — и были ли его родители евреями. Но вот Бенцион Крик евреем был. И его прототип — Мишин тезка — тоже. Что раз и навсегда решало вопрос о королевской национальности. Уперев глаза в очередной документ, Миша подавил приступ типично еврейского высокомерия. Человек, который написал этот отчет, не умел, не умел, не умел излагать информацию мало-мальски внятно даже на стандартном бланке. См. какой образец 290763ф14б от апреля сего года? Стоп, а действительно, какой образец? Король, не глядя, подтянул к себе бутылку с водой. Открыл, налил в стакан, выпил. Вытащил носовой платок, обмакнул краешек в воду, провел по уголкам глаз. Считаем — проснулись. Что я только что читал?

Читал он, как выяснилось после водной процедуры, раскладку, по очередным пробам крови и тканей, взятым у Кесселя. Подобные запросы они запускали регулярно — раз в три-четыре месяца. Во-первых, даже при таком любительском подходе могло выскочить что-то интересное. Во-вторых, физиология старших, а уж тем более бывших старших, была классическим сумеречным лесом — и производимые промеры могли оказаться ценностью сами по себе. Ну и в-третьих, Аркадий Петрович Волков очень удивился бы, если бы они этого не делали, и, возможно, захотел бы узнать, почему знаменитое габриэляновское любопытство обходит стороной такой интересный случай. Так что в этот раз ушедший в частную лабораторию запрос касался некоторых характеристик иммунной системы. Но вот предыдущий затрагивал совсем другие проблемы и, главное, был сделан в феврале, а никак не в апреле. А уж сам образец 290763ф14б… Реакция на свободные антигены, IgA, IgG, ответ на ФГА, нейтрофилы — сколько-сколько? А сколько в норме у человека? А что было в прошлый раз?

Король очень осторожно отодвинул стакан в сторону и откинулся в кресле. Образец не принадлежал Кесселю. Образец никак не мог принадлежать Кесселю. Если судить по стандартной сусликовской раскладке, с такими показателями как у 290763ф14б, Кессель уже должен был бы умирать от чего-то аутоиммунного. Но анализ и не был недоразумением. Собственно друг с другом цифры согласовывались очень неплохо. Просто гражданин «б» был куда дальше от нормы homo sapiens sapiens и куда ближе к норме homo sapiens sanguinarius. Cтадами ходят по России бывшие старшие. Или не ходят? Что хуже? Данпилов не то, что у нас, их в мире раз, два и обчелся. И вот, извольте, кто-то в столицах проверяет данпила на иммунные реакции. В лаборатории, которой пользуется Управление. Ни в какие ворота. Даже для провокации как-то очень странно.

Король потряс головой. Встал — к собственному удивлению — ничего не опрокинув, самостоятельно дошел до кухни и поставил чайник. Потом снял с холодильника резервную планшетку и запустил «Суржик». Заваривать мате самому было как-то неправильно. Но совершенно необходимо. Два калебаса спустя в Краснодар ушло краткое и выразительное описание ситуации, сделанное на идиоматической смеси идиша и чероки с подобающими грамматическими ошибками и зашифрованное в три слоя. Видимо, с уровнем секретности он все-таки переборщил — ответ загудел только через полчаса и состоял всего из трех слов, в принципе способных вогнать в ступор любого подчиненного — «Действуй по обстановке».

Ну раз так… Как говаривала пра-пра-прабабушка Габриэляна, «Мы тут ни при чем, мы Ульянова предупреждали». Миша-Король встал, набрал еще воды, заново поставил полный чайник. Взял губку, вытер стол. Помыл и выжал губку. Открыл свежую пачку мягких салфеток и взял еще одну чистую губку. Прошел к себе. Если бы кто-то мог следить за Королем, пока тот методично возвращал рабочему столу, казалось бы, навсегда утраченную невинность, он бы заметил, что движения рыжего становятся резче и четче, плечи чуть подались назад, а ведущей рукой стала левая — или нет? Впрочем, никаких наблюдателей — живых или электронных — ни в доме, ни в окрестностях не было да и быть не могло, и предполагать их наличие значило выказать крайнее неуважение отсутствующему — а теперь уже и частично присутствующему — хозяину квартиры. Король оглядел дело рук своих — за столом снова можно было работать. В коридоре, возвращаясь на кухню, к засвистевшему как раз чайнику, провел рукой по торцу книжного шкафа, будто кота погладил. В эту форму он мог переливаться и мгновенно, но предпочитал по возможности делать это с некоторым люфтом — так потом было легче выбираться. «Аквариум» он снял с полки, не глядя, автоматически. И правильный объем чая налил, уже не тратя на это внимания.

Итак. Провокация или настоящая утечка. Если провокация — чья и против кого? Против нас? Вовсе не обязательно. Если утечка — у кого? Кто у нас может заниматься данпилами — и при этом не располагать своим обеспечением, а отсылать пробы на сторону? Но сначала, до всего — кто, кто делал экспертизу? Кто писал заключение? Работал ли один человек по обеим группам образцов? Менялся ли график работы? Есть ли подчистки в файлах? Какая система защиты и когда ее ставили? С этой группой вопросов можно работать прямо сейчас.

Затем. В лабораторию придется пойти. Значит — нужна личность. Личность с почти настоящими документами СБ. Так, чтобы допуска хватило на лабораторию, но чтобы такую карту, в принципе, могли сделать и в подполье. Это на случай, если провокация не внешняя, а идет изнутри Цитадели. И тогда наша «легенда» — что мы запустили данные Кесселя плавать как приманку и смотрели, что поймается. А если поймались свои же из соседнего департамента — что ж, так оно и бывает сплошь и рядом. Война в зазеркалье, ловля хвоста. Единственный, о ком можно не беспокоиться — это Волков. У господина советника достаточно компромата, чтобы при желании вменить нам любой градус государственной измены. Ему не нужно играть с нами. Документы необходимы и их тоже можно сделать сегодня.