Евгений Сыч - Ангел гибели

- Все будет хорошо, Володечка, - говорит медсестренка, убирая зеркало подальше, на подоконник. - А поначалу, в реанимации, совсем плохой был. Имени своего не мог вспомнить. Спрашивают, как зовут, а ты отвечаешь: "Юрка". Юрка - и все. Еле уговорили.

Мне уже рассказали, что мой танк подрывался на мине дважды. А потом сгорел. Я еще успел по инерции загнать машину в арык. Командир - ничего, только ноги ободрал. Он раньше всех выбрался. Кругом палили, я был в несознанке. Ребята ждали, пока подберут. Танк горел. Потом рванул - там же боекомплект оставался. Но повезло - бетра подъехала чуть раньше. Рвануло, говорят, так, что башня отлетела.

Еще говорят, что ко мне скоро приедет мама. Володина мама, не моя. Но я не стану все-таки огорчать ее. Я уже решил: просто съезжу как-нибудь домой, к своей маме.

Еще говорят, что ребят выводят из Афгана. Война кончилась. Все войны кончились.

А может быть, все не так. Я еще ничего не знаю в этом мире. Меня выдернули в реанимации с того света, как фокусник в цирке выдергивает за уши кролика из черного цилиндра.

Я рад, что глаза не выгорели. Уж лучше без лица.

Я вижу окно, тумбочку, на тумбочке часы, которых у меня никогда не было, - опаленная "сейка" без ремешка. Ребята передали их вместе со мной, сгоревшим. Ремешок истлел прямо на руке. Выше кисти сейчас круглый ожог. Браслетом. И еще на тумбочке зажигалка. Это моя зажигалка. Она похожа на маленькую рукоять меча.

Боже, ты дал мне силу, дай мне разум.