Брайан Олдисс - Градгродд. Сад времени. Седая Борода

Он пристально посмотрел на Артура. Или видеофон плохо передавал цвет, или Коттедж был очень бледен.

Артур в своем саржевом пальто ощутил озноб.

— Я слушаю, но мне непонятно, о какой цензуре вы говорите, мистер Коттедж. Разумеется, я благодарен вам за личное участие, но…

— О, тут дело не в личном участии, дружище, отнюдь. Позвольте, я закурю… — Он взял со стола пачку, зажег сигарету и, затянувшись, продолжал: — Понимаете, ваша фирма обанкротилась, сгорела, она больше ничто! Яснее не скажешь, верно? Ваш компаньон — Кит Баррат, не так ли? — считал, что вас обошли какие-то конкуренты. Но он ошибался. Мы навели справки — и оказалось, вы все в одной лодке, все фирмы игрушек, и крупные и мелкие. Цифры достаточно убедительны. Никто не покупает детские игрушки, это факт.

— Но нынче летом сильный сезонный спад и… Коттедж с усмешкой помахал рукой перед собой.

— Поверьте мне, это не сезонный спад, мистер Тимберлейн, ничего похожего. Тут кое-что посерьезней. Я говорил и с другими клиентами. Речь идет не только о продаже игрушек. Вы знаете «Джончем» — они производят самые разные товары для малышей, от детского питания до присыпки? Это тоже наши клиенты. У них дела еще хуже, чем у вас, и накладные расходы в десять раз выше ваших! «Рэйдиант» — это тележки и детские коляски — в таком же положении.

Артур качал головой, словно не веря своим ушам. Коттедж наклонился вперед так, что его нос вышел из фокуса.

— Вы сами знаете, что это означает. — Он затушил сигарету в пепельнице; облако дыма из его легких обволокло экран. — Это означает только одно: после той истории с поясами вал Аллена перестали рождаться дети — ни одного с мая прошлого года. Вы не можете продавать, потому что у вас нет потребителя.

— Я не верю! Не могу в это поверить! Коттедж бесцельно шарил у себя в кармане и поигрывал зажигалкой.

— Никто в это не поверит, пока не поступит официальное сообщение. Но мы справлялись в службах регистрации Лондона и Эдинбурга. Они не стали все выкладывать, но мы приняли к сведению их недомолвки, сопоставили с нашими цифрами и пришли к несомненному заключению. И то же самое нам сообщили из-за рубежа. Повсюду одна картина: нет детей!

Он говорил почти с восторгом, наклонившись вперед и щурясь от яркого сияния видеофона.

Артур погасил экран. Он был не в состоянии смотреть на Коттеджа и не хотел, чтобы Коттедж видел его. Артур обхватил голову руками и смутно сознавал, как ему холодно и как он дрожит.

— Это всеобщее банкротство, — проговорил Артур. — Конец света.

Он провел ладонями по лицу и ощутил шершавость своих щек.

— Ну, до этого еще не дошло, — возразил Коттедж. — Но я вам гарантирую, до восемьдесят седьмого года нам не видать нормальных условий торговли.

— Пять лет! Это не лучше, чем конец света. Как я продержусь на плаву пять лет? У меня семья. О, Господи Иисусе, что мне делать? — Он прервал связь, когда Коттедж заговорил о других дурных вестях, и уставился невидящим взором на бумаги у себя на столе. — Все, конец этому проклятому вшивому миру. О Господи… Все пропало, все к черту…

Он сунул руку в карман за сигаретами, но обнаружил лишь колоду карт и с тоской посмотрел на нее. К горлу подступил комок; глаза защипало, и захотелось зажмуриться. Артур уронил карты на пол рядом с Мишкой Джеком, покинул здание фабрики и направился к своей машине, не потрудившись запереть за собой дверь. Он плакал.

По Стейнс-роуд один за другим катили военные грузовики. Артур включил мотор, вцепился в руль и выехал на дорогу.

Хозяйка уже налила виски Венис и Эдгару, когда зазвенел звонок входной двери. Патриция пошла открывать и обнаружила на пороге улыбающегося Кита Варрата. Он галантно поклонился.

— Проезжал мимо фабрики, вижу: машина Артура во дворе стоит. Вот я и подумал: наверно, Пат не откажется от компании — от такой компании, точнее говоря.

— Кит, здесь Венни и Эдгар Харли, — громко сказала она, так чтобы ее слова были слышны в гостиной. — Присоединяйся к нам.

Кит поморщился, разочаровано развел руками и произнес преувеличенно учтивым тоном:

— О, с величайшим удовольствием, миссис Тимберлейн.

Когда ему тоже налили спиртного, он поднял свой стакан и обратился к остальным:

— Ну что ж, за счастливые дни! Вижу, у вас у всех расстроенный вид. Что случилось? Поездка была неудачной, Эдгар?

— По правде говоря, есть причина для расстройства, — ответил Эдгар, коротконогий толстяк, из тех, кому такая фигура вполне идет. — Я рассказывал Венни и Пат о том, что услышал в Австралии. Позавчера в Сиднее со мной за обедом сидел епископ Эйткен, он жаловался на неслыханную волну антирелигиозных настроений в Австралии. За последние восемнадцать месяцев окрестили всего семерых детей — семерых во всей стране!

— Не могу сказать, что для меня эта новость слишком тяжелая трагедия, — усмехнулся Кит, устраиваясь на софе рядом с Патрицией.

— Епископ ошибся, — сказала Венис. — Крещений мало по другой причине. И на той конференции, где был Эдгар, как раз говорили об этом. Лучше скажи Киту, Эд, его это тоже касается, и потом все равно в конце недели будет официальное сообщение.

Эдгар принял торжественный вид и объявил:

— Епископу не приходится крестить детей, потому что детей просто нет. В результате возмущения поясов ван Аллена все человечество подверглось действию жесткого излучения.

— Мы это знали, но большинство все-таки выжило, — возразил Кит. — Каким образом это может касаться лично меня?

— Все правительства до сих пор хранят молчание, Кит, и одновременно пытаются выяснить, какой урон нанес этот… э-э несчастный случай. Проблема очень сложная по многим причинам; главным образом потому, что действие разных видов радиоактивного излучения изучено мало. К тому же в данном случае облучение еще продолжается.

— Я не понимаю, Эд. Ты хочешь сказать, что пояса ван Аллена продолжают пульсировать?

— Нет, они, похоже, стабилизировались. Но теперь весь мир стал в какой-то степени радиоактивным. Есть разные виды излучений; некоторые из них подействовали на нас сразу. Но в атмосфере еще остались долгоживущие радиоизотопы, например стронций и цезий. И они проникают в наш организм через кожу или когда мы едим, пьем, дышим. Мы не можем от них избавиться, и, к сожалению, организм поглощает их и усваивает; потому они могут вызвать серьезные повреждения наших клеток. И некоторые из таких повреждений, возможно, еще не проявились явно.

— В таком случае нам всем нужно жить в убежищах, — раздраженно заявил Кит. — Эдгар, мне даже пить расхотелось от твоих рассказов. Если это правда, почему же правительство сидит сложа руки? Почему они ничего не предпринимают?