Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]
— Лена, вы не могли бы подойти в мой кабинет после урока? — в учительскую заглянула директор школы.
— Да, конечно, — Оксана удивилась немного. В ком-в ком, а в Евдокии Марковне никак нельзя было подозревать жадного интереса к кровавому приключению Энея в парке. Или она не за этим? Что-нибудь случилось?
Вообще говоря, наверное, случилось. Оксану с самого начала работы в школе не оставляло ощущение, что она делает что-то не так. Смягчающие обстоятельства есть, да ссылаться на них уж очень не хочется.
После урока у пятиклассников у нее было «окно» на 110 минут, которое она планировала посвятить изучению методики (распределение тем и заданий по урокам было еще не готово — стыд и позор), потом — урок в девятом, потом — небольшой перерыв и занятие в кукольном театре.
Пятиклашки явно были в курсе — шептались, пока она настраивала проектор. Но расспрашивать ни о чем не стали, и в целом урок прошел, как обычно — гладко и весело. Закрепляли пройденный материал по цветовой символике, после чего каждый рисовал при помощи набора готовых шаблонов свой личный флаг и герб, стараясь цветом выразить о себе самое главное. Затем Оксана распечатала эту пестрядь, ее аккуратно вырезали, наклеили на загодя припасенные палочки — и после звонка из класса выбежала целая стайка титулованных особ с гербами и флагами.
Оксана проследила, чтобы дежурные подобрали все обрезки и сдали ножницы — после чего закрыла кабинет и пошла к директору.
Евдокия Марковна и не подумала спрашивать о программе. О Саше тоже не стала. Налила чаю в огромную чашку, как сама любила — черного и очень крепкого. Выставила на деревянную выдвижную доску вазочки с конфетами и печеньем. Села и сказала:
— Лена, милая, вы заметили, что на вас здесь немного косо смотрят?
— Это трудно не заметить, — Оксана пожала плечами. Чаю не хотелось, но предложили — не отказываться же…
— Вы задумывались о причинах этого?
— Да. Но ничего пока не надумала.
Именно Евдокия Марковна после рождественского представления задержала Оксану для разговора и по итогам этого разговора, выяснив, что у Елены Дорфман диплом культуролога, предложила ей место в школе на полставки. Так что подводить эту добрую женщину категорически не хотелось — и она была даже рада тому, что директор сделала первый шаг.
Директор… Оксана вспомнила свою школу, директора Анну Геннадьевну, которая терпеть не могла слово «директриса», будучи математиком. «Директриса — это прямая, лежащая в плоскости конического сечения и обладающая тем свойством, что отношение расстояний от любой точки кривой до фокуса и до этой прямой есть величина постоянная, равная эксцентриситету соответствующей кривой» — она выпаливала это определение каждый раз, когда слышала, как кто-то называл ее директрисой. К концу школы даже полные математические бездари знали его наизусть.
Поэтому для Оксаны слово «директор» навсегда осталось в мужском роде.
— Как вы думаете, почему я предложила вам эту работу? Только потому что мне понравился спектакль и у вас был подходящий диплом?
— Наверное нет…
— У соседей очень неплохой колледж со специализацией по прикладному искусству. Я хотела кого-то помоложе, приглядела нескольких кандидатов среди выпускников, хотела взять на практику и посмотреть, попробовать. А взяла вас.
Оксана почувствовала раздражение. Вот так же и горячо любимая свекрушка обожала намекнуть, что вокруг Витеньки крутились та-акие девушки — а он выбрал ее, и это ее, видимо, к чему-то должно обязывать…
— Евдокия Марковна, простите, я не до конца понимаю…
— Совсем не понимаете. Вот поэтому я и хочу объяснить. Мне понравился спектакль и у вас есть соответствующее образование. Но нет опыта преподавания и нет опыта работы в школьном коллективе. Последнее важно — на притирку уходит много сил и времени. Но зато у вас есть опыт, которого нет ни у кого здесь, кроме меня и еще двух «старичков». Вы знаете, как выглядит мир за пределами благополучной зоны.
— Меня, — сказала Оксана как можно более прочувствованно, — в армии разбаловали. Приучили, что задачи формулируются просто и ставятся конкретно. Что я должна делать? Или чего не должна?
— Вы уже делаете. Но с моей стороны было бы нехорошо не объяснить вам, с какой проблемой вы столкнулись. Понимаете, Лена, если вас выселить из тихого теплого места, вы не просто выживете, вы при этом еще и не одичаете.
Оксана попыталась, отгородившись, чашкой скрыть смущение от сильного и незаслуженного комплимента. Выживу я, как же. А с другой стороны — раз такие комплименты мне делают, значит, роль прочувствована хорошо…
— Все, что вы знаете о той же эстетике — интернализовано, оно часть вас, — продолжала Евдокия Марковна. — И предназначено для использования в любых условиях. Как, собственно, и нужно. А наш преподавательский коллектив вырос в отвоеванной, цивилизованной зоне. И не очень хочет знать, за счет чего и почему она остается цивилизованной. А вы — тем, что и как вы говорите, тем, как вы себя ведете, тем, как вы живете — им об этой реальности напоминаете.
Оксана поставила чашку на блюдце. Славная какая Евдокия Марковна. Уже семьдесят два — из них сорок девять лет отдано школе. Мне бы так. Но мне точно не судьба…
— Так что… не напоминать?
— Наоборот, — славная Евдокия Марковна улыбнулась как рыба-акула, только вверх брюхом переворачиваться не стала. — Напоминайте. У меня не получается. Я для них реликт, ископаемое. Вредное.
Оксана все еще не понимала.
— Так ведь… косо смотрят, вы сами сказали.
— Понимаете, они в этом видят некоторый комплекс превосходства. Но мне можно. И даже положено — по штату. Я начальник.
— Так мне… меньше высовываться?
— Можно и больше. Но по делу. — Крупная седая женщина, похожая на оперную диву Мэг Идлтон, только белая, положила руки перед собой на крышку стола.
— У вас в девятом классе есть мальчик Рабаданов Тимур. Злостный прогульщик. Из иммигрантской семьи. Третий сын.
— Я что-то не помню, чтобы он прогуливал, — удивилась Оксана.
— Вы — да. А вот Надя, ваша предшественница, может кое-что порассказать.
Надя преподавала английский и совмещала с эстетикой. Теперь Оксана поняла, почему Надя вообще получила эти часы — до начала педагогической практики в колледжах оставалось не так уж много… Если бы Оксана училась у нее, она бы тоже прогуливала.
Кое-какие плоды Надиного просвещения она уже собрала. Ее уже переспросили робко — а Шумер и Египет разве не одно и то же? И почему готические собьоры строили в Средние Века, а готический франк — направление музыки сегодня?