Питер Гамильтон - Дракон поверженный

В комнате снова воцарилось молчание. У Галлиани был вид человека, попавшего в неловкую ситуацию.

– Мистер Грабовски, вы не заметили в Эврил нечто такое, что поразило вас?

– Как вас понимать? – растерялся Хэл, почувствовавший, что дело принимает почему-то скверный оборот.

Черт побери, как жаль, что рядом нет сейчас сержанта!

– Например, был ли у нее на шее дистанционный ошейник?

Вопрос чрезвычайно удивил Хэла.

– Нет, не было.

– Вы уверены в этом?

– Я больше разглядывал другие части ее тела, а не шею. Но ошейника на ней не было. Что за чушь?

– Похоже, я услышал от вас все, что желал бы узнать. Благодарю вас, – сказал Галлиани. – А сейчас сделаем перерыв. Я полагаю, мне предстоит долгий разговор с вашим адвокатом, мистер Грабовски.

– Что происходит? – требовательно поинтересовался Хэл. – Хорошо, я признаю, что трахался с этой шлюхой. Но это же не преступление. Она даже была не настолько уж и хороша. Я могу потребовать компенсацию.

Неожиданно тишину прервал какой-тот дикий крик. Хэл обернулся и в следующее мгновение увидел метнувшегося в его сторону мужчину в дорогом элегантном костюме. Его раскрасневшееся лицо было искажено гримасой гнева, руки сжаты в кулаки. Он как безумный набросился на Хэла, не успевшего отскочить в сторону, и оба полетели на пол, осыпая друг другу ударами.

Галлиани и второй полицейский принялись разнимать их. Лейтенанту Брелоу пришлось оттащить в сторону и крепко схватить за руки Хэла, порывавшего ударить своего безумного обидчика.

– Какого черта!.. – хрипел он.

Незнакомец в дорогом костюме поспешно вышел из комнаты. Когда он закрыл за собой дверь, до слуха Хэла донеслось еле сдерживаемое рыдание.

– Это просто какой-то сумасшедший дом! – заявил Хэл. – Что здесь, мать вашу, происходит?

Брелоу опустился в кресло и придвинул к себе портативный компьютер. На экране по-прежнему оставалось изображение лица юной девушки.

– Это… это предполагаемая жертва изнасилования, – произнес он.

– Эврил? Не может быть! Я же заплатил ей!

– У нее другое имя.

Хэл бросил взгляд на запертую дверь.

– Кто это был? Тот мужик, что напал на меня?

– Ее отец. Мэр Мему-Бэй. У нее был дистанционный ошейник. Его надел ей лично Эбри Жанг.

– Боже праведный! – прошептал Хэл и тяжело опустился в кресло рядом с Брелоу. – Лейтенант, вы должны вытащить меня из этого дерьма!

– Пожалуй, теперь это будет очень трудно сделать.

«Норвелль» находился на тысячекилометровой орбите, отклонение которой составляло пять градусов, что позволяло экипажу видеть Даррелл каждый раз, когда корабль проплывал вдоль главного меридиана Таллспринга. В четверть одиннадцатого утра он появился над крышами столицы. Когда датчики зафиксировали огромный массив городских зданий, был выпущен луч лазера, направленный на восточное крыло Игл-Мэнор. Его обнаружило небольшое электронное устройство на крыше дома, которое немедленно отправило ответный луч прямо на борт корабля. Ширина лучей стала сокращаться и скоро достигла двух сантиметров или даже чуть меньше, обеспечив закрытый канал связи. Расположенный на крыше передатчик был соединен с модулем в кабинете Саймона Родерика посредством защищенного оптико-волоконного кабеля. Внедрение в кабель также не представлялось возможным. Данная система предоставляла самое безопасное соединение, какое только можно было установить с космическим кораблем. О его существовании знали лишь пять человек.

Саймон ждал этого сообщения с самого утра, с тех пор как появился в своем кабинете. Выполнение ежедневных административных обязанностей он поручил помощникам и персональной системе ИР. Все свое время Саймон уделял другому делу – анализу информации, архивировавшейся в особую папку под общим названием «Оппозиция». Нынче утром Саймон занимался тем же, мысленно строя возможные сценарии военных действий, которые становились в его воображении все более фантастическими. Однако независимо от их сказочно-героического характера ему никак не удавалось понять, что же на самом деле замышляет противник. Чем больше Саймон ломал над этим голову, тем больше убеждался в том, что враг занял выжидательную позицию, выбирая момент для нанесения сокрушительного удара.

Модуль защищенной связи издал мелодичный звон, и на расположенном на стене экране засветилось изображение одной из кают «Норвелля». Человек на экране был пристегнут к полу ремнями, чтобы не парить в пространстве каюты в условиях низкой гравитации. Он посмотрел прямо в объектив видеокамеры и улыбнулся.

– Доброе утро! Похоже, у вас сегодня теплый и солнечный день.

Саймон устроился в кресле поудобнее и посмотрел на появившееся на экране лицо. Его собственное лицо, правда, на пятнадцать лет старше. Эта разновидность клонов, SF9, отличалась флегматичностью. Каждое поколение стремилось обзавестись индивидуальными особенностями и за годы первоначального формирования характера неизбежно обретало таковые. Тип SK2, к которому принадлежал находившийся в кабинете Саймон, считался самым язвительным и неприятным из своего поколения, хотя и был достаточно мягок по сравнению со вспыльчивыми клонами типа SC5, чьи сварливые наклонности стали причиной полного пересмотра процедур отбора клонированных особей. Однако все они были беззаветно преданны родной корпорации.

– Доброе утро! – отозвался Саймон. – Ну, какие результаты?

– Новость хорошая – никакой бомбы там не было.

– Я и не думал, что это бомба. Слишком грубая работа для наших друзей.

– Молодой Брэддок Рейне проделал работу самым тщательным образом. Каюту обследовали на молекулярном уровне. Всю находившуюся в ней аппаратуру демонтировали и осмотрели в корабельной лаборатории. Никаких следов враждебной деятельности не обнаружено. Однако кто-то открывал эксплуатационную панель. На алленовских винтах найдены следы металла. Сплав не соответствует сплаву инструментов, которыми пользуются наши ремонтники.

– Слава богу. Я уже было начал думать, что они непогрешимы.

– Эта панель связана с некоторыми электронными компонентами, в том числе и с главным узлом Сети. Ни на одном из компонентов нет никаких следов возможной замены. Только на узле. На этом основании нами сделан следующий вывод. Ядерное микросканирование выявило несколько специфических систем напряжения в молекулярной структуре корпуса. Наши эксперты в области так называемой транзисторной физики, по всей видимости, сбиты столку. Они не представляют себе, почему подобное могло произойти.

– Интересно.

– Было бы точнее сказать – тревожно. Мне не нравится даже малая вероятность того, что на Таллспринге могут существовать неведомые нам технологии. Особенно если они используются против нас.