Гордон Диксон - Шторм времени
– Эллен и Порнярск говорили мне об этом, и мы осмотрели тело этого существа. Боюсь, мы абсолютно ничем не можем помочь.
– Понимаю, – кивнул я.
– Жизнь нельзя создать простым изменением темпоральной матрицы. Вы наверняка заметили, что, проходя через линию времени – туманную стену, как вы назвали ее в прошлом, – и через линии времени во время путешествия с Обсидианом для тестирования, что ваше движение в другом времени не изменяет вашего биологического возраста или состояния здоровья...
– Да, я понимаю. Не будем больше об этом.
– Но вот что я хотела сказать, – продолжала Зануда, – так это то, что жизнь, очевидно, является концепцией, а при наличии концепции остальное совсем не сложно. Как вы обнаружили и сами во время разговора с Эллен, там, в пространстве, перед тем как прошли через линзу...
– Ради Бога! – раздраженно сказала Эллен. Она подошла к двери спальни, открыла ее и высунула голову в коридор.
– Док! – позвала она.
– ..вы смогли вызвать полный концептуальный гештальт вашего леопарда, возможно, в основном благодаря вашей развитой способности распознавать конфигурации и думать в них. По нашей теории, вы сложили в своем сознании критическое количество поведенческих конфигураций леопарда, что привело к появлению созидательного целого. После этого, само собой, нам было очень просто...
– Конечно, мне и самому следовало догадаться, – сказал Порнярск. – Стыдно, что мне это не пришло в голову.
– ..создать дубликат физического тела, которому принадлежал этот концептуальный гештальт. Как говорит Порнярск, такое было возможно даже в его культуре, в те давние времена. То есть, мы взяли полную конфигурацию из вашего подсознания несколько дней назад...
В дверях появился Док. Пушистая молния метнулась мимо него, взвилась в воздух, приземлилась прямо на меня и тут же принялась вылизывать мое лицо шершавым, как напильник, языком. Кровать буквально содрогнулась.
– Уууф! – сказал я.
Я собирался сказать: «Слушай, ты, полоумный котяра, слезай с меня к чертовой матери!» – но у меня не хватило дыхания, потому что я едва не задохнулся под ним.
Но это уже не имело никакого значения.