Александр Пересвет - Война во времени

Впрочем, первое зрелище в этом мире — когда хищный ящер выпускал кишки из своего противника — было ещё отвратительней. Но с тех пор прошла уже, кажется, вечность. А главное, всё не было таким уж внезапным. То есть было… Алина совсем запуталась в мыслях. То есть всё было ужасно внезапным — перенос, рёв динозаврьих глоток, кровь… Но сама сцена мирной не была. Драка, охота или что там — но, в общем, законная картина. А тут… Нет, птерозавры — оно, конечно… Но в целом… Сине-зелёное море, солнечные искры, гоняющие друг друга по волнам, голубое небо, золотой песок… Почти Крым — особенно, если внушить себе, что над морем не птеранодоны, а простые чайки летают.

И вдруг эта мирная идиллия словно бомбой взрывается зубастой пастью невероятных размеров — и снова вокруг смерть, ужас и угроза самой оказаться на месте жертвы страшных клыков…

Снова захотелось куда-нибудь сбежать. Хотя… Разве когда-нибудь этого не хотелось с того мгновения, как их перенесла сюда неведомая сила алтайских шаманов?

А ну, как этот хищник захочет вылезти к ним на берег?!

Но Алина даже хихикнула, когда услышала восхищённый голос Гуси:

— Вот это крокозяблик… Не дай бог, если он захочет тут погреться на солнышке…

«Крокозяблик»!

Вообще-то смешного было мало. Если бы твёрдо знать, что из воды на берег не выберется какая-нибудь жуткая зубастая тварь, то было бы спокойнее. Но кто знает, какие ужасы таят эти древние воды? В книжке про динозавров об этом ничего не говорилось — или, по крайней мере, Антон ничего не помнил про возможность встретить динозавров, умеющих жить и в воде, и на суше. Только это ничего и не значило — ясно же, что учёные открыли далеко не все виды рептилий, которые жили в мезозойской эре. Так что если бы давешний «крокозяблик» захотел полакомиться новым для себя кушаньем, то им троим нечего было бы этому желанию противопоставить…

Нет, эти скалы-камни, которые, словно зубы, отделяли их «пляж» от моря, могли сыграть защитную роль. Но, честно говоря, при виде огромного морского ящера они как-то начали казаться ненадёжной защитой.

Но новая опасность пришла совсем с другой стороны…

Они вдруг услышали стук падающих сверху камней. Подняв головы, все трое замерли: там, на кромке, где скала соединялась с небом, виднелся силуэт нового зверя. Он стоял на двух полусогнутых ногах, смешно свесив маленькие передние лапки. Голова его как-то по-куриному была наклонена на бок, и один глаз немигаючи уставился на детей.

Потом открылась пасть — какого-то жёлто-зелёного цвета. Усеянная острыми треугольниками зубов.

Затем голова резко отвернулась и словно клюнула вниз — опять по-куриному. Зверь что-то нюхал на земле.

Что? Да понятно, что — кровь! Кровь из антоновой прокушенной ноги! Хоть и была она перевязана — да что это за перевязка! Лента, оторванная от Гусиной рубашки!

Их выследили! Вынюхали! Догнали по кровавому следу, остававшемуся за ними во время этой безумной гонки через равнину к скалам! И вот теперь их нашли и здесь…

Словно парализованные, ребята продолжали смотреть наверх.

Ящер снова поднял голову и опять поглядел на них. Расстояние было приличное — но и глаз был большой. В продолговатом, как у кошки, зрачке не читалось никакого выражения. Но намерения зверя сомнения не вызывали.

Скачком он продвинулся ещё на некоторое расстояние — уже по тропинке, по которой до того спускались дети. Снова несколько камней из-под лап чудовища попрыгали вниз.

Ящер ещё постоял, ещё принюхался, ещё раз глянул на выслеженную добычу. Он, похоже, был в затруднении. Ему и до детей добраться хотелось, но и проблема, как к ней спуститься, его настораживала.

Словно во сне, Алина отступила на два шага. Краем глаза она увидела, как Антон пытается отползти, отталкиваясь от песка здоровой ногой. А Сашка стоял, как вкопанный.

Ей стало стыдно, и она, пересилив страх, шагнула вперёд, к Антону. Вдвоём с Гусей они помогли тому встать и стали медленно отступать вдоль кромки воды…

Вероятно, это движение заставило и динозавра ускорить свои действия. Он ещё раз прыгнул вперёд…

А вот этого ему делать не стоило. Одна из его лап вдруг поехала по очередной россыпи камней. Ящер попытался как-то удержаться на другой. Но не смог. И совершенно по-человечески — будто во время гололёда — шлёпнулся на зад.

Бешено завертев хвостом, он ещё поборолся за равновесие, попытался встать — но земное притяжение и камни под тяжёлой его тушей не позволили ему ничего! Бесполезно загребая когтями по скале, зверь всё равно съехал вбок, туда, где начинался уже безнадёжный для него обрыв и — полетел-покатился вниз!

Несколько раз его довольно смачно ударило о скалу, перевернуло, подбросило ещё раз, и уже словно не живой ящер, а лишь превратившееся в тряпку тело его тяжело шлёпнулось на камни…

Всё случилось так быстро, что ребята даже не успели среагировать. Только что опасность была настолько реальной, что создавала даже ощущение сна, — и вот уже туша в морщинистой коже лежит недалеко от них, бьётся в напрасных попытках встать, дёргает головой, издаёт горлом то ли яростный, то ли горестный скрип…

Но агония продолжалась недолго. Динозавр несколько минут побился ещё в конвульсиях, затем потихоньку затих. Голова его откинулась, задняя нога в последний раз дёрнулась… — и глаза его медленно затянулись плёнкой…

Какое-то время дети не двигались. Ошеломление ещё владело ими. Потом у Алины задрожали ноги, и она вынуждена была присесть на песок. Рядом судорожно вздохнул Антон.

И тут…

— …и в полночь Золушка незаметно удавилась, — раздался хладнокровный голос Гуси.

Что?!

«Удалилась» — так правильно! А он как сказал? Ой! Господи, это же Гуся! Со своими дурацкими шуточками…

И, несмотря на только что пережитый ужас, девочку пробил судорожный смех. А рядом облегчённо захохотал Антон. Через секунду, не сумев сохранить безразличное выражение лица, к ним присоединился и паршивец Сашка…

Когда отсмеялись, он, осторожненько, глядя почему-то на Алину, полуспросил-полупредложил:

— Ну что же, вот и еда…

Алина не поверила своим ушам. Вот ЭТО? Он это называет едой?

А впрочем…

Не услышав возражений, Сашка, взяв ножик наперевес, стал — почему-то крадучись — приближаться к трупу динозавра. Впрочем, тот был действительно мёртв и уже не шевелился, так что Гуся, ткнув для проверки ножичком морщинистую лапу зверя, стал двигаться уже свободнее.

Господи, подумала Алина, неужели он всерьёз собирается его разделывать?