Александр Алфимов - Китайские палочки времени
Этот треск и привел меня в себя. Стало стыдно: ввалился к незнакомому человеку в дом, как снег на голову, напросился на обед, погнал его в секонд-хэнд, да еще и крушу предметы. Нехорошо.
Раскаяние потихоньку прогнало с глаз красную пелену. Несколькими пассами я восстановил изображение на холлопанели — когда я швырял несчастный предмет, на мне были интерфейс-перчатки, и компьютер тупо продолжал считывать движения моих рук.
Затем я снял перчатки и подошел к осколкам разбившегося предмета, чтобы рассмотреть, что же я все-таки так лихо уничтожил.
Мелкая перламутровая крошка. Обычный фрактальный пластик. Материал, из которого изготавливают терабайтовые диски.
Передо мной лежат осколки «термитника». Того самого, из-за которого и заварилась вся эта история. Осколки «термитника», который должен изменить историю. Который должен попасть либо в открытый доступ, либо в руки спецслужб.
Никуда он теперь не попадет.
Я стою над осколками, не в силах поверить в происшедшее.
Конечно, я уже пришел к выводу, что совершенно не понимаю сложившуюся ситуацию. Но все же я был уверен, что «термитник» играет в ней ключевую роль.
И теперь выясняется, что «термитник» абсолютно ни при чем.
— Эй, что у тебя там за шум, а драки нет? — в комнату вошел Леонид.
Он посмотрел сначала на меня, затем на осколки.
Внезапно резко обернулся в сторону коридора, из которого только что вышел, как будто услышал за спиной нечто неожиданное.
На лице Леонида отразился неподдельный ужас, он засеменил внутрь комнаты. Раздался топот — похоже, к нам бегут люди.
— Всем стоять! Руки за голову! — эхом раскатился по туннелю грубый голос.
В комнату ворвались несколько парней в камуфляже. На меня уставились сразу два или три лучемета с надствольными фонариками.
Я был вынужден зажмуриться (очки остались на компьютерном столе), но все же успел заметить, что остальные лучеметы нацелены на Леонида.
В комнату, в которой и без того было тесно, вошли двое. В штатском, но манера держаться выдавала их с головой.
Тот, что постарше, с удовлетворением оглядел наручники, которые красуются уже и на моих руках, и на руках Леонида.
Агенты пока еще не заметили осколки «термитника», и поэтому торжествующее выражение украшает их лица. Похоже, они вне себя от счастья, что удачно завершили столь сложную операцию, и предвкушают повышение.
Пока со мной обращаются нормально: на землю валить не стали, наручники одели не грубо. Но как только они поймут, что внеочередных звездочек им не видать, отношение резко изменится. Боюсь, не раз мне придется «случайно» упасть — сначала в скользких туннелях канализации, а потом в еще более скользких коридорах того ведомства, куда меня сейчас доставят.
— Алексей, посмотри — связь с будущим прервалась? — обратился старший агент к своему напарнику.
Тот, что помладше, прикрыл глаза. Похоже, он, как и я, прочипирован. А как же его напарник? Неужели по званию старше, а чипа нет? Наверняка есть. Просто не хочет отвлекаться — наслаждается ситуацией. Вон с каким превосходством на меня смотрит. Скотина.
Я почувствовал, как метнулся информационный поток запроса. На открытом пространстве это мне не удалось бы, но здесь соединение с Сетью возможно только через дистанционный порт в стене, а это позволяет легко уловить информационный поток.
Впрочем, я просто теоретизирую — зачем бы мне следить за чужими блужданиями по Сети? И без этого понятно, что связь с будущим не прервалась. «Термитник» оказался ни при чем. Развилка произойдет именно тогда, когда ее и предсказывали — лет через десять.
— Где диск? — обратился ко мне старший агент.
— Разбил,— коротко ответил я и мотнул закованными руками в направлении осколков.
Парни с лучеметами напряглись, агент в штатском непроизвольно отступил — похоже, мои движения их сильно нервируют.
Боятся, наслышаны обо мне. На лицо чуть было не вылезла идиотская самодовольная ухмылка, но я вовремя затолкал ее вглубь. Не стоит сейчас нарываться — мне и без того достанется.
Агент наконец-то сообразил, что нападать я не собираюсь, а лишь указываю на пол. Несколько секунд он смотрел на осколки, затем рассмеялся.
— Надо же! Действительно разбил! Вот только меня на это не купишь — тот диск, который я ищу, нельзя ни разбить, ни расколоть. Это предопределено.
Глаза его напарника открылись.
— Все в порядке, Евгений Вадимович,— отрапортовал он.— Связи с будущим нет, Развилка пройдена.
Как пройдена? Не может быть!
— Вот и хорошо,— заявил Евгений Вадимович.—Что, никак не можешь поверить, что проиграл?
Последняя фраза обращена ко мне. Похоже, на моем лице слишком ясно отразилось изумление.
Значит, диск все-таки имеет отношение к Развилке? Что ж, теоретически это возможно. В «правой» ветви реальности диск действительно должен был остаться целым, его роль в этом варианте будущего я проследил. Но про «левую» ветвь я знаю очень мало. Только предположил, что диск должен достаться спецслужбам. Вполне вероятно, что мое предположение неверно, что диск как раз и должен был разбиться, чтобы реализовалась «левая» ветвь.
Другими словами, все это время я мучился зря? Напрасно подвергался опасностям, напрягал силы? Столько усилий— и все пропало из-за секундной потери самоконтроля?!
Я чуть было не заплакал от обиды, хотя лить слезы не в моих правилах — я не делал этого уже лет двадцать, с тех пор как умер мой хомячок Хомка.
Но последняя неделя доконала меня. Может быть, я и зарыдал бы. Остановили меня две вещи. Первое, присутствие агентов и Леонида. Особенно Леонида — он с таким уважением смотрел на меня, считал крутым инсайдером, который обвел вокруг пальца спецслужбы. То, что меня все-таки арестовали, не изменило его отношения ко мне — похоже, он даже более уважительно стал ко мне относиться. И происходящее доставляет ему удовольствие, вон как у него глаза блестят. Чувствует себя героем приключения. Взрослый человек, а как мальчишка. Впрочем, это совсем не плохо, все настоящие инсайдеры сохраняют мальчишеский дух до конца жизни. Не могу я заплакать у него на глазах, разочаровать его.
Второе, что меня остановило,— одна маленькая мысль, рождающая большую надежду. Если реализовалась все-таки «левая» ветвь реальности, то Олег останется жив. Конечно, это не уверенность, а всего лишь предположение — слишком ненадежны мои знания о происходящем. И все же надежда умирает последней, всегда хочется верить, что все происходящее — к лучшему.
— Где диск? — повторил вопрос старший агент. Похоже, они тоже уверены, что в левой ветви диск должен попасть к ним в руки.