[ сборник ] - Этот добрый жестокий мир

— Принес? — осведомился он, не поднимая головы.

— Вот.

— А, это ты. Спасибо, Ленка.

Взял железку из ее мокрого кулачка, повертел на свет, кивнул. Повернул конструкцию ребром, выискивая нужное место для недостающей детали. На Лену он не обращал ни малейшего внимания.

— Что ты делаешь?

— Собираю антенну, — откликнулся он. — Покрытия тут нет, но радиоволны-то должно ловить. Как там Влад?

— Он заболел, — сказала Лена. — Немножко. Сказал, у него есть таблетка.

— Таблетка — это хорошо. Единственное, она вряд ли из железа… О! Сейчас, по идее, поймаем.

— Кого?

— Хоть кого-нибудь.

Лена вдруг услышала шелест дождя по внешней поверхности палатки, давно уже фоновый, вынесенный за скобки. В установившейся тишине страшно было вдохнуть.

Раздался треск. Сначала оглушительный, и она запечатала уши ладонями, а потом, когда Костик что-то подкрутил, ровный, шелестящий и безнадежный, как дождь. Он продолжался целую вечность, и Лена сидела в подмокающем углу палатки, не решаясь шелохнуться. Костик не сдавался. Крутил и крутил свои колесики, гнул во все стороны коленчатый шпиль, тихонько дребезжал плохо подогнанными железками… Наконец вскинул глаза и посмотрел на Лену.

— Белый шум, — пожаловался он. — И все. Пустой эфир совершенно.

Он глядел на нее в упор, сощурив красные утомленные глаза. Так, будто усиленно пытался вспомнить, кто она такая вообще.

— Жалко, — неслышно ответила Лена. — Я пойду. Спокойной ночи.

Через полчаса блужданий под дождем она отыскала наконец их с Владом палатку. Влезла внутрь и присела на корточки, уже привычно нащупывая в темноте колючие застежки спальника.

— Гениально, — невнятно пробормотал Влад. — И резину пора менять. Я тащусь.

Лена мимолетно коснулась его плеча.

Пышущего жаром, как раскаленное под солнцем железо.

— Как это нет связи?! Ты же обещал!.. А если она умрет?!!

Димыч орал на Костика, подпрыгивая и чавкая в коричневой жиже под ногами, размываемой дождем, и веснушки на его лице казались мелкими брызгами грязи. Виты не было.

— Лазарет, — пробормотал кто-то.

— Передатчик работает. Но тупо нет никого в эфире, — монотонно, в который раз повторил Костя. — Кому оно нужно, это радио? Только придуркам железячникам вроде нас.

— А мы все тут, — пошутил кто-то из близнецов, совсем-совсем не смешно.

— Завтрак будет? — спросил Вася.

Смотрел он почему-то на нее, Лену. Остальные посмотрели тоже.

Она огляделась растерянно, все время натыкаясь на их глаза, блестящие и голодные. Ну что за бессмыслица, разве заболевшая Вита готовила потому, что она девушка, а не по той простой причине, что умеет это делать?!..

— Все равно пытайся, — сказал Костику парень с косичкой. Его небритое лицо осунулось, и он почти не казался толстым. — Лен, пойдем сочиним пожевать что-нибудь.

Она послушно пошла за ним. Чавкая по грязи, добралась до его палатки, придержала полог, несколько секунд потопталась снаружи, а затем отважно сунулась внутрь. Присела на корточки, ожидая, когда он скажет, что ей делать.

Он ничего такого не говорил.

— Самое главное — не допустить паники, — парень размешивал в котле буроватый концентрат с зелеными и оранжевыми кусочками то ли овощей, то ли трав, кружившимися по спирали. — В такие поездки никто не берет много продуктов… Это нам сейчас на завтрак, а тут, смотри, я отсыпал на обед.

— Так мало?

— Хватит. Обедать будут не все.

Лена вопросительно вскинула глаза.

— Своим ходом мы отсюда не уедем, — пояснил парень. — Нужно добираться до ближайшего города пешком. Далеко, но другого выхода все равно нет. После завтрака я предложу. Если вдруг никто не поддержит, поддержишь ты.

Она кивнула.

— Единственное, кому-то придется остаться. Присмотреть за больными и железом.

Она кивнула еще раз.

Никому не стоялось на месте. Прохаживались, притопывали, чавкая в жидкой грязи, били копытами, как кони. Поправляли чехлы на окончательно загрузнувших машинах, кто-то что-то подкручивал напоследок, выставив наружу тощий зад. У некоторых были плоские рюкзаки на плечах, другие шли вообще налегке. Палатку не собрал ни один.

— К вечеру вернемся с подмогой, — сказал парень с косичкой.

— На айти-вертолете, — пробормотал Костик. Он стоял ближе всех к Лене, и она слышала, а больше никто и внимания не обратил. Все о чем-то переговаривались, жужжали одновременно, перекрывая непрерывный шум дождя.

Им было весело. Они уходили.

— Не скучай тут, Ленка, — с нервозной ухмылкой бросил Димыч. — И это… не обижай Витку мою.

Она не придумала, что ему ответить.

— Не заблудитесь?

Хриплый голос закашлялся, недоговорив, и Лена беспорядочно крутнулась, ступила по щиколотку в лужу, развернулась, увидела.

Влад стоял возле их палатки с откинутым пологом, широко расставив ноги, стоял нетвердо, пошатываясь и щурясь от мелких дождевых капель. Прощаясь, поднял раскрытую ладонь.

— Зачем ты вышел?! — оскальзываясь, метнулась к нему. — Тебе же не… у тебя температура!..

— Такие дела, Ленка. Я не шучу.

Она и не думала, что он шутит. Съежилась в комочек, поплотнее обхватив колени руками под краем спального мешка. Дождь, кажется, стал еще сильнее, капли лупили в палатку, словно нескончаемый обстрел.

— Раньше люди постоянно готовили себя к чему-то такому, — говорил Влад. — Целая культура была: книжки о необитаемых островах, фильмы, игры на выживание, всякие программы, тренинги, курсы… Еще туризм был!.. Как его, экстремальный. Считалось, что ты реально крут, если можешь выжить, отрезанный от цивилизации. И знаешь почему?

— Нет.

— Потому что цивилизация была разомкнута. И каждый мог начать строить свою собственную. С любого конца, от любой отдельно взятой железки. Согласись, что это круто — цивилизация своими руками.

— Наверное.

— А теперь оно невозможно. Биполярную систему нельзя построить заново с какого-то одного конца, понимаешь? Можно только жить внутри старой, не пытаясь даже… — он закашлялся и закончил на сорванном сипящем звуке, — высунуться наружу.

Мы попытались, подумала Лена. Мы высунулись, и что теперь? Это же правда, то, что он сказал про них… скорее всего, правда.

— Я думал, уж мы-то сможем, с нашим железом. А получается, нужно что-то еще. В голове, в подкорке. Или в спинном мозгу, в хребте, как стержень… у нас его нет, Ленка. А если и был, так тупо заржавел от первого же дождя. Мы все равно поделены на сочинителей и айтишников, только не хотим себе в этом признаваться.