Евгений Прошкин - Механика вечности

Мы принялись торопливо раздеваться, вешая одежду на перила.

— Трусы тоже снимай, — распорядился я. — И носки. У разведчиков мелочей не бывает.

— Может, не надо? Когда ты мне позвонил, я так переполошился, что надел все вчерашнее.

— Ничего, у меня тоже не фиалки, — хохотнул я, показывая свой еще не хрустящий, но уже недалекий от этого носок. — У Люсьен спал не раздеваясь, так что извини.

— Ты ее не…

— Да все разговоры, — буркнул я, проклиная свой длинный язык. — Но она готова, никаких проблем.

Мы разделись догола и некоторое время стояли друг напротив друга, переминаясь на ледяном полу. За пять лет мое тело почти не изменилось. Если я чем-то и отличался от Миши, то лишь в лучшую сторону. Живот стал поменьше, ноги постройнели, задница перестала быть рыхлой и складчатой, словно у младенца.

— Все, надо спортом заниматься, — решил он.

— Такого за тобой не помню. Лучше кури поменьше, а то меня кашель по утрам замучил.

Миша с трудом натянул мои джинсы с небольшой пачкой денег в кармане, а я облачился в просторные брюки, скупо брякнувшие несколькими монетками. Себе я оставил лишь машинку, тетрадь, ключи от квартиры в Перове и дискеты.

— Ну и правильно, — сказал Миша.

— Ты о чем?

— О твоей нынешней работе. Я о ней давно мечтал, только боялся.

Ах вот как! Он решил, что я теперь секретный агент.

— Понимаю, служба. Не волнуйся, никто не узнает, — заверил Миша. — Но мог бы и сразу сказать, мы же все-таки… Если, нужно — я всегда пожалуйста. А ты молодец, — добавил он с уважением.

— Спасибо, — сурово произнес я, делая лицо мужественным и честным.

— Волосы! — спохватился он. — Они у тебя короткие, а я уже месяц до парикмахерской не дойду. Вдруг Алена заметит?

— Вряд ли. Лучше расскажи ваши последние новости. У кого были, о чем говорили, кто с кем поссорился. Я уже забыл все.

Он посвятил меня в свежие семейные тайны, и я еще раз убедился, что моя жизнь с Аленой была наполнена трясиной мелочной суеты. Споры о том, какую ей надеть юбку, скандалы из-за того, какой варить суп, а за всем этим — глухая, ватная пустота. Был ли я с Аленой счастлив? Или, потеряв ее, я приобрел что-то гораздо большее?

Мы выкурили по последней и вновь обнялись.

— Ну, тебе вниз, мне наверх. Купи Люсьен пива, она тоже страдает. Водки не забудь пару бутылок. Лучше пять, чтоб завтра не бегать, вдруг засветишься где-нибудь? Только сразу все не отдавай, она меры не знает. Еды захвати, у Люсьен шаром покати. И для сестренки ее чего-нибудь, мандаринов, что ли.

— Слушаюсь, мой генерал. Миша, а может, наша история для сюжета сгодится? Шпионы во времени и так далее. Круто!

— Не советую, — ответил я многозначительно.

— Понял. Тогда последний вопрос.

— Ну, валяй.

— Сколько вас здесь, агентов?

В его голосе была такая мольба, что сжималось сердце. Не ответить было нельзя. Одной ложью больше, что поделать!

— Четыре человека в каждом десятилетии, — сообщил я с предельной конфиденциальностью. — Да, чуть не забыл. Скоро в «Реке» под твоим именем выйдут четыре книжки. Не отказывайся, так надо. Продолжай работать, теперь тебя начнут печатать. Пиши, пиши, пиши — это все, что от тебя требуется.

— У меня к тебе тоже есть одна просьба. Если позвонит Костик, скажи, что я согласен.

— Какой еще Костик?

В мозгу что-то тревожно тренькнуло.

— Ну Костик, Афанасьев.

— Не знаю я никакого Афанасьева. Откуда он взялся?

— Долго объяснять, — нетерпеливо ответил Миша. — Да знаешь, знаешь, забыл только. В общем, если позвонит, соглашайся.

— С чем?

— Да не важно. Просто скажи: «Я согласен».

Направляясь к Люсьен, Миша сиял, как начищенный самовар. Я сочувственно смотрел ему в спину, борясь с желанием догнать и объяснить все по-человечески. Нет, этого делать нельзя, особенно после того, как он переполнился гордостью за свое будущее.

Остановившись у знакомой двери, я без труда нашел нужный ключ. Замок повернулся мягко, петли не издали ни звука. Алена любила, чтобы в доме был порядок.

— Миш, ты? — раздалось из комнаты.

— Я.

Чтобы ответ получился будничным, мне пришлось собрать в кулак все свое самообладание.

— Который час? — Алена ленилась повернуться на бок и глянуть на будильник.

— Девять.

Я скинул ветровку, затем ботинки и, воткнув ноги в родные тапочки, остановился перед спальней.

— Вставать неохота. Сигареты купил?

— Нет.

— Почему? И чего так долго? Миш, сделай кофе.

Я с облегчением потопал на кухню. Сзади послышались шаги, и в дверях, на ходу запахивая халат, появилась Алена. Я поспешно отвернулся и с двойным рвением занялся завтраком.

— А где «доброе утро»?

Придется посмотреть.

Медленно, словно боясь ослепнуть, я отошел назад и повернул голову. Это была та самая женщина, к которой я привык, та, которую я знал и любил. Алена стояла растрепанная и не проснувшаяся, но ее сонливость разительно отличалась от той, что я увидел в Мише. На ее щеке обозначились две розовые складки от подушки, глаза раскрылись еще не до конца, из-за чего лицо Алены приобрело умильно-беззащитное выражение. Она смешно наморщила носик и налила в чашку воды.

Халатик распахнулся, и я увидел ее грудь — почти полностью. То, что оставалось за бирюзовой тканью, манило сильнее, чем все женщины мира, вместе взятые. Я знал это тело так же хорошо, как свое, но сейчас полуприкрытая нагота Алены почему-то взволновала меня, как никогда прежде.

— Чего такой напряженный? И почему без сигарет?

— Деньги забыл.

Алена зевнула и пошла в ванную. Сейчас она скинет халатик, а под ним — ничего. Я услышал, как зашуршала клеенчатая занавеска и зашумел душ. Пена в кофейнике вскипела и выплеснулась наружу.

— Алена!

— Да?

— Ты никогда не пила кофе в ванной? Я поставил чашку на стеклянную полочку между стаканом с зубными щетками и бритвенным станком.

— С ума сошел?

Я отдернул занавеску — Алена даже не попыталась прикрыться. Черт, да она же моя жена! Видно, я и правда спятил. Я торопливо сбросил Мишины тряпки и встал под горячую струю рядом с Аленой.

— Кажется, ты задумал что-то нехорошее.

— Хорошее.

Она уже намылилась, и мои руки легко скользили по ее гладкой коже. Только сейчас я понял, что моя жена была еще очень молодой женщиной, и ей вряд ли хватало того, что мог дать Миша-младший.

Алена выдавила на ладонь большую каплю шампуня и сказала:

— Прогулка пошла тебе на пользу. Гуляй почаще.

«Хоботков открыл глаза и долго не мог вспомнить, где он находится. Луч света, протиснувшийся сквозь дыру в кровле, золотил витающую в воздухе пыль и согревал коленку. Дождя на улице слышно не было, но черные стропила сочились влагой. Они плакали по Хоботкову».