Артем Петров - Старая война – лишь прелюдия к новой

Максим взял меня за шиворот костюма и куда-то потащил, а мое безвольное тело оставляло кровавый след.

— Я не убью тебя — прорычал он — И даже не возьму в плен. Ты уйдешь отсюда и скажешь всем обо мне. Если вы еще хоть раз сунетесь в Россию, повторится Вьетнам. Только в троекратном размере.

Остановившись у стекла, за которым раскинулся город, оборотень выкинул меня из здания.

Приземление на асфальт оказалось не слишком приятным. Упав боком, я вывихнул плечо левой руки. А через секунду потерял сознание.

Я все равно почти что мертв. У меня мало что осталось из того, за что стоит цепляться в этой жизни. Единственное огорчает, что так и не успел узнать тайну о своей настоящей матери. Сорвал ли отец о ней? Ей наверное плевать на меня, раз она меня бросила. И где бы сейчас не была, при встрече меня не узнает.

Фотография, которую дал отец, потерялась в Африке во время пожара. Но никаких сожалению об этом. Даже не сразу вспомнил. Похоже, мне действительно плевать, как и ей… Семейная черта.

Мне снилось, что кто-то тащит мое бессознательное тело куда-то. Но это оказался не сон. Макаров тащил меня в вертолет, пока Рей прикрывал нас обоих от наступающих оборотней.

Ми-35 не так-то просто сбить. Им удалось его угнать и разогнать волков у башни Маркуса плотным огнем пулеметов и ракет. Но стоило приземлиться, как враги снова начали наступать. «Маркус» так и не вступил в бой, как и вожак Эдвард. Даже из высших командиров никто не напал. Лишь простые солдаты. Поэтому им без труда удалось уйти. Даже от двух Ми-24, что полетели следом. Совершив невероятный крен, Макаров оказался позади и уничтожил обоих ракетами. А дальше как мы выбрались за кордон я не знал… Но когда очнулся, все предыдущие проблемы оказались ничтожными по сравнению с тем, что было дальше.

Сэм медленно барабанил пальцами по столу, глядя на фигуру в капюшоне, сидящую на стуле напротив. Недалеко от окна стояла Нина, приложив кулак к подбородку, прикрыв глаза. На глазах остался небольшой след от недавних слез.

— Я все равно не верю, что этот выскочка теперь… мой отец, Годфри — сказал сын Маркуса, обращаясь к фигуре.

— Я бы тоже никогда не поверил. Но… — собеседник чуть склонился — Мы создали его. Он превзошел всех нас. И смог обмануть смерть. Чрезмерная заинтересованность лугару только доказывает это. Они хотели напасть на Россию, но теперь побоятся. И мы будем защищены…

— Да, будем! — Сэм поднялся и пошел вперед по комнате, стиснув зубы — И теперь я никогда не стану вожаком! Если мой отец и вправду в его теле, мне ни за что не победить его.

— Ты и так не мог победить его, если по-честному…

В злобе оборотень попытался ударить Годфри, но тот перекувыркнулся через кресло, и оказался на ногах, уклоняясь от удара.

— Ты не безнадежен. Но все, чего мы добились, было сделано моими усилиями. Вся власть, что имеем, ресурсы, люди. Я все это построил. Будь благодарен.

Девушка практически не слушала, что происходит в комнате, занятая своими мыслями.

— Мы ничего не добились! — сын Маркуса показал на собеседника пальцем — Наш вид там, в России, а не в Китае! Не только ты тут все поднял в одиночку! Когда я пришел ты был совершенно один! Все это — наша работа! А теперь что ты хочешь делать? Хочешь создать нового монстра, чтобы он теперь убил Максима. И что дальше? Отец может переселиться в его тело. И так до бесконечности!

— План был неидеальным — не стал спорить Годфри — Я предупреждал Дункана об этом, но он согласился только на этот план. Не хотел, чтобы я выходил из тени. Потому что провал мог стоить нам всего. Думаю, Маркус перед «смертью» догадался, что я не отдал ему тогда силу… — он медленно снял капюшон — И захотел бы получить то, что якобы принадлежит ему «по праву».

Сэм посмотрел на своего собеседника, высокого под метр девяносто мужчины с ясными голубыми глазами, короткими каштановыми волосами и небольшой бородкой без усов.

— Теперь он разберется с нами! — продолжал говорить на повышенных тонах оборотень — Ведь очевидно, что ты окажешься с нами. Я теперь снова мятежник, как двадцать лет назад! И если отец жив, то нас уничтожат очень быстро.

— Оставь нас… — отвернувшись, сказал Годфри.

— Что ты сказал?

— Я сказал оставь нас вдвоем! — теперь уже он повысил голос.

— Это мой кабинет. Вы оба забываете свое место! И ты в особенности, Годфри! Твое время править прошло! Я в состоянии избавиться от тебя.

— Да, это так… Я забыл, что уже давно не правлю — старый вожак повернулся и чуть склонил голову — Вы разрешите нам поговорить в вашем кабинете наедине? — голос звучал без сарказма или издевки.

От такого оборота Сэм слегка опешил, но после злость вернулась к нему.

— Ты становишься слишком опасен. Посылаешь моих людей на опасные задания, откуда они живыми не возвращаются, пропадаешь на месяцы. Я не знаю, что ты делаешь и будь уверен, что выясню это рано или поздно. А когда выясню… Я решу, что с тобой делать.

Развернувшись, сын Маркуса покинул кабинет.

Годфри медленно подошел к Нине, которая стояла в кабинете словно призрак.

— Прости меня, дитя… Если бы я только знал…

Девушка-оборотень слегка отшатнулась от мужчины, испуганно посмотрев на него. Никогда за всю жизнь она не испытывала такого страха.

— О чем вы?

Вместо ответа старый вожак медленно приподнял ее свитер вместе с футболкой. На ее коже красовались синяки и порезы от серебряного лезвия, которые заживали крайне медленно.

— Сыновья часто разочарование для родителей. В нем кровь Маркуса… Дурная кровь я бы сказал.

— Почему же вы тогда создали его? — она старалась держаться крепко, и в ее глазах не было слез.

— Я был против этого, но мои братья были непреклонны. Нельзя было доверять бывшему охотнику. Он начал извращать все за что мы боролись. А его сын был еще хуже… Отдам должное Маркусу — воспитывал он его хорошо. Но научить такого терпению практически невозможно… Растущий в тени величия отца, он жаждал превзойти его. И был готов пожертвовать ради этого всем видом, если придется…

Маркус, Эдвард и Сэм ехали на черной Волге по улицам Москвы.

— Будет крайне странно вернуться на старое место работы в КГБ… Другим — тихо сказал Эдвард.

— Не переживай — сказал вожак, записывая что-то в небольшой книжке — Официально твою смерть разыграли для тайной операции. А ты мне нужен поближе.

Оборотень, который не так давно потерял весь свой отряд и обращенный лично Маркусом ценил такое доверие. Хотя поначалу было сложно привыкнуть, что вся эта война по сути была не за Родину…