Дэвид Вебер - Шторм из тени

– МДР и подвески вместе склонили чашу весов в извечном противостоянии энергетического и ракетного вооружений на свою сторону, – продолжил Чандлер, – но мы никогда не были в состоянии действительно в полной мере воспользоваться системой, потому что диапазон ракет опередил эффективный диапазон нашего управления огнем. Если Адмирал Хэмпхил действительно нашла способ эффективно объединить телеметрию сверхсветовой связи в систему, это изменит все, а если мы может это делать, а хевы – нет, то они очень скоро окажутся столь же позади как тогда, когда Граф Белой Гавани отпинал их в прошлый раз. Но чтобы сделать это, Герцогиня Харрингтон оказывается перед необходимостью иметь достаточно много кораблей со способностью делать это, что бы то ни было. Если же нет, если у хевов есть достаточно многие корпусов, чтобы поглотить удары и продолжать защищаться, то мы очень скоро вернемся к тревогам по поводу того, достаточно ли наше качество, чтобы преодолеть их количество.

– Во-первых, разве мы использовали бы это, если у нас не было бы ее в общем развертывании? – спросил О'Шонесси.

– Я склонен думать, что у нас и не было, – угрюмо ответил Чандлер, – но я намного менее уверен в этом, чем хотел бы.

– Из-за срыва саммита?

– Точно. Или, возможно, чтобы быть более точным, из-за СПОСОБА срыва саммита. Если бы я думал, что мы поступились этим по причине беспристрастного анализа наших военных преимуществ, то я был бы намного счастливее. Но это не то, что произошло, не так ли? Политические соображения – они равно подвержены страстям и рассудку – и предопределили решение Правительства. Что приводит нас к горькому пониманию, что все, мы имели счастье лицезреть не дотягивает ло оптимального военного решения.

– Разве не все военные решения, в конечном счете, основаны на политических потребностях? – О'Шонесси подтолкнул вопрос, и Чандлер фыркнул.

– Вы же не собираетесь вовлекать меня в ЭТОТ спор, Грегор! У меня нет никакой проблемы с пониманием, что военная политика и цели определяться политическим контекстом. И я – офицер Флота Королевы, что означает, что я полностью принимаю законность и потребность гражданского контроля вооружённых сил, что означает подчинение принятия военного решения политическому руководству. Все, что я говорю в этом случае, – то, что решение возобновить активные операции было по существу политическим. Адмирал Капарелли и Стратегический Совет ответственны за определение лучших способов выполнить решения как это, но их возможности простираются в пределах ограничений инструментов, доступных им. Таким образом, я говорю, что они, возможно, решили использовать систему вооружения, не полностью подготовленную к общему развертыванию. Или по крайней мере, использовать в более ранней точке процесса развертывания, чем они бы решились при других обстоятельствах.

– По крайней мере, попытать надуть хевенитов в предположении, что это готово к общему развертыванию, вы это имеете в виду?

– Возможно. И я также склонен волноваться об этом больше, чем должен бы, – признал Чандлер. – В конце концов, даже если они были готовы запустить все это в общее развертывание хоть на следующий день, они же должны были еще все опробовать в первый раз «где-нибудь».

– Но вы же не думаете, что они готовы к общему развертыванию, не так ли? – О'Шонесси сказал проницательно. – Но почему?

– Поскольку, – Чандлер ответил, отвечая на прямой вопрос с равной туповатостью, – если бы у нас уже была эта вещь в общем развертывании, мы бы заявились в Новый Париж, не Ловат. Ловат, конечно, важная цель, но не настолько как столица хевов. И учитывая все, что накипело дома из-за убийства Адмирала Вебстера и происшедшего на Факеле, вы действительно думаете, что никто бы в Адмиралтействе или Дворце не решить все проблемы одним ударом, если бы они думали, что у них была способность?

– Гм, – О'Шонесси нахмурился. За те многие месяцы, что он и Чандлер работали плечом к плечу, у него успело сложиться мнение о буйном воображении коммандера. Что впрочем никак не влияло на ту область воображения, что отвечала за анализ.

– Хорошо, – продолжил он. – Давайте предположим, что вы правы. Это – новая система наведения или что бы там ни было, и ее внедрение сейчас ограничено Восьмым Флотом. Вы согласились бы ставить об этом в известность Хевен о ее наличии, если бы мы, по крайней мере, не были готовы к более широкому развертыванию?

Он поднял бровь Чандлеру, который кивнул в ответ.

– Ладно. Предположим, что мы действительно запустим это в общее развертывание за следующие несколько месяцев. Что произойдет тогда?

– Предполагая, что мы СМОЖЕМ запустить это в развертывание, можно сказать, хевы – история, – ответил Чандлер. – Может, конечно, потребоваться еще несколько месяцев, чтобы весь дым развеялся и соглашения о сдаче подписаны, но я не вижу ничего, что могло бы их спасти при всех обстоятельствах. И, откровенно говоря, я не вижу обстоятельств, при которых Ее Величество согласилось бы на что-нибудь, кроме безоговорочной капитуляции на сей раз, не так ли?

– Едва ли! – фыркнул О'Шонесси, но его выражение более встревоженным, чем у Чандлера. Коммандер вопрошающе взглянул на него, на что тот лишь пожал плечами.

– Мне только жаль, что мы не знаем больше о том, что солли задумали, – сказал он. – Я знаю, что это похоже на то, что они собираются держать руку на пульсе после того, что произошло на Монике, а сейчас я получил это… Я даже не знаю, это зудящее чувство.

– Зудящее, – повторил Чандлер задумчиво.

– Я знаю. Я знаю! Это не дотягивает до технической терминологии, которая и способствует мистике нашей профессии, Амброуз. К сожалению, я не могу придумать лучшее определение.

– Почему нет?

– Если бы я знал, то смог бы подобрать лучшее определение, как мне бы хотелось, – ответил О'Шонесси едко и вздохнул. – Я думаю, что очень похоже, что вся операция на Монике была организована «Рабсилой» и «Технодайном». Не Пограничной Безопасностью, или любой из бюрократий солли – всего лишь парой корпоративных объектов. Верно?

– Пока да, – признал Чандлер. – Я думаю, что очевидно, что они были достаточно уверены, что держат Пограничную Безопасность – или, по крайней мере, Веррочио – у себя в кармане прежде, чем решились на это. Все очень странно, но именно так оно и выглядит.

– И это – то, что беспокоит меня, – сказал О'Шонесси. – Во-первых, реальный масштаб и… смелость того, что они планировали, сбивает меня, так как это уже немного перебор, даже для кого-то из мезанских отпочкований. Во-вторых, посмотрите на понесенные затраты. Я уверен, что им удалось бы возместить большую часть их инвестиций, так или иначе, если бы это заработало, но они же инвестировали буквально сотни миллиардов, пытаясь вытянуть данное предприятие. Это – слишком жестко, даже для кого-то как «Рабсила» или «Технодайн». И, в-третьих, если бы я был «Рабсилой», и если все, что я действительно хотел бы сделать, – это предотвратить аннексию Скопления Талботтаt, то я, возможно, нашел подход, который будет намного менее дорогим и опасным…. и, по меньшей мере, эффективным.