Олег Ерохин - Властелин Галактики. Книга 1

Тем не менее тартейцы считали, что им, покорителям космических просторов, небо их родины должно стать доступным.

Когда ученые Тарта убедились, что в окружавшем их мире ключ к бессмертию не найти, они стали исследовать темные глубины подпространства.

Наибольших успехов в изучении подпространства достиг некто Оо Юх. Он даже определил день, когда, как он говорил, подпространство должно было выдать ему ключ к миру тартейцев. Торжество ученого, однако же, не состоялось. Накануне намеченного дня в лаборатории Оо Юха произошел взрыв. Оо Юх погиб.

Он погиб, но все же кое-что оставил после себя. В момент взрыва темный мир на мгновение коснулся Тарта, и в субстанции планеты произошли невиданные изменения. Можно сказать, Тарт стал иным. Он приобрел удивительное свойство: мысли, родившиеся на его поверхности, оживали. Стоило что-то вообразить, и уже невозможно было понять, где мир фантазии, а где реальный мир.

После взрыва в лаборатории Оо Юха каждый тартеец получил возможность осуществить свою заветную мечту немедленно. К примеру, стоило только представить себя владыкой, и, пожалуйста, рядом появлялись армия и челядь. Правда, все это была иллюзия, но для фантазера не отличимая от реальности.

Обнаружились у тартейцев и другие способности: умение читать мысли и внедряться в сознание друг друга.

Через некоторое время выяснилось, что взрыв в лаборатории Оо Юха преподнес еще один дар населению Тарта: процессы старения теперь протекали в организмах тартейцев значительно медленнее, чем раньше. Можно было подумать, что время, проводимое в иллюзорном мире, не засчитывалось им в мире реальности.

Большинство тартейцев с радостью восприняло происшедшие на их планете изменения. Унылые рассуждения пессимистов о том, что жить в мире иллюзий – значит, предавать реальный мир, а это, дескать, плохо обернется, не находили понимания. Мир иллюзий предоставлял каждому то, что реальный мир давал единицам, так разве не было случившееся с тартейцами величайшим благом?..

Иногда тартейцы в состоянии погружения в иллюзорный мир падали с балконов, попадали под движущиеся части механизмов, вместо пищи принимали какой-то яд. Это расценивалось как нелепое несчастье, однако с каждым годом таких несчастий становилось все больше. Произвели исследования, и выяснилось, что тартейцам со временем становилось все труднее вернуться из мира иллюзии в реальный мир. Правительство забило тревогу.

После множества попыток изобрести лекарство, способное укрепить умение возвращаться в реальный мир, последовали попытки в нужном направлении изменить планету. Ни те, ни другие усилия не принесли результата.

И все же способ сохранить независимость от иллюзорного мира был найден.

Вначале этот способ посчитали неприемлемым по нравственным соображениям, он даже был запре shy;щен. Однако, когда над цивилизацией тартейцев нависла угроза вымирания, правительству стало не до высоконравственных рассуждений.

Сам способ был несложен.

Два тартейца брались за руки и проникали в сознание друг друга. При этом их иллюзорные миры объединялись, возникал единый мир, мир для дво shy;их. В этом мире они вступали в борьбу. Борьба велась всевозможными способами, которые только могли возникнуть в их воображении. Результатом ее была парализация жизненно важных нервных центров одного из бойцов, и, как следствие, смерть проигравшего. В момент смерти противника победитель получал столь основательную встряску, что его способность создавать “воздушные замки” сильно истощалась, следовательно, укреплялась его независимость от иллюзорного мира.

Тартейцы получили шанс на долгую жизнь. Оставалось сокрушаться, что использование этого шанса одним тартейцем означало смерть другого. Правительство полагало, что увеличение числа инкубаторов позволит восполнить убыль населения, убыль ради выживания народа.

С решением правительства угроза вымирания тартейцев, казалась, исчезла. Однако, выживая как биологический вид, тартейцы как цивилизация оказались еще в более худшем положении, чем были. Выяснилось, что в “сражении умов” тот одерживает победу, кто тверже сердцем. Стало быть, необходимо изучить своего противника, хорошо знать все его слабости. По планете расползлась сеть разведывательных агентств. Помимо исполнения заказов, любое такое агентство могло за деньги предоставить каталог имен лиц слабохарактерных или подкошенных несчастьем, то есть тех, с кем в “сражении умов” просто было сладить. Что же делали не имевшие денег на алчные агентства? Гонимые страхом уйти в мир иллюзии и не возвратиться, бедняки сами искали слабейших. Друг проникал в сознание друга, если только был уверен, что его старинный приятель менее крепок духом, чем он.

Конечно, законом допускалось “сражение умов” только по взаимному согласию сторон, но закон не действовал. Чтобы как-то приостановить падение нравов, в оборот ввели слово “Избавитель”. “Избавителем” назывался проигравший в “сражении умов”, своей смертью он как бы избавлял от смерти своего противника. Вместо того, чтобы проникнуться чувством признательности к отдавшему жизнь, многие увидели в новом словечке что-то игровое.

Так жили тартейцы – то в иллюзорном мире, то в реальном, то наслаждаясь жизнью, то сражаясь за жизнь, – а после их планеты не стало. Ядро планеты взорвалось, и в следующий миг Тарт разлетелся на мелкие куски.

Ни один из жителей планеты не уцелел.

Повествование закончилось. И Карлен увидел в клубах дыма лицо пожилого мужчины, почти человеческое лицо, разве только разрез глаз был иным. Оно носило выражение суровой сосредоточенности. Ниже пояса мужчины дым был особенно густ. Карлену показалось, что там находился какой-то механизм.

Отчего-то к бывшему контрабандисту пришла уверенность: не без участия этого мужчины-тар-тейца, только что рассказавшего историю гибели своего народа, взорвался Тарт.

Некоторое время Карлену было не по себе. А на другой день он приказал доставить на астероид одного провинившегося брата-арагонца. Кар shy;лен долго не решался взять его руки в свои, объединить его мысленный мир со своим, и все же пошел на это.

В “сражении умов” Карлен победил.

Он держал руки брата-арагонца в своих руках, пока тот не перестал дергаться в судорогах.

Рич Карлен не сомневался в своей победе. Сидя перед фотографией Джонни (он взял ее для более полного проникновения в его внутренний мир) он следил, как тот приближался к астероиду на новенькой яхте, как искал место для посадки. На территории дворца Великого Магистра была оборудована специальная взлетно-посадочная шахта; когда корабль Джонни заканчивал второй оборот вокруг астероида, Рич Карлен приглашающе раскрыл ее зев.