Иван Граборов - Гончая свора

– Недостаточно быстрый.

– Я лишь исполнитель, досточтимый Лим. – с достоинством извинился он. – Лишь исполнитель. Доведись нам сойтись один на один… – хиинец задумался, покачал головой. – На нас смерти сотен, тысяч самых разных существ – такое оставляет неизгладимый отпечаток на психике. Ни один не отступит и потому, боюсь, обоим несдобровать.

– Билглем Татт. Необычное имя для хиинца, даже учитывая, что оно фальшивое.

– Одно из многих моих имён, если позволите уточнить. – поправил хиинец. – И вовсе не фальшивое, если позволите, как и все остальные. Оно мне весьма дорого, ввиду богатой истории с ним связанной. Я, знаете ли, люблю истории.

– Ты хиинец, но точно не с Хиина. – рассматривал его Лим, расхаживая вдоль барьера. – Твой пигмент кожи на руках, твои манеры, речь и сдержанность наталкивают на определённые размышления. Религиозный беженец? Незаконный сын кого-то из совета, вывезенный в младенчестве на мир-сад? Бывший военный распорядитель в приграничной зоне захудалой колонии хиинцев, вроде Росму, где до сих пор дикие звери не бояться пересекать вулканические поля, чтобы полакомиться кем-нибудь в поселении на равнине?

– Скажем так, дабы окончательно снять этот вопрос, что я выполняю определённые поручения некоторых заказчиков, которые нахожу для себя интересными.

– "Определённые", "некоторых", "которые нахожу интересными" – а ты довольно привередлив для простого наёмника.

– Простой наёмник вероятно и был бы оскорблён обвинением в непрофессионализме, ибо, не будучи обременённым знанием, действительно опозорил бы ремесло, – улыбнулся Билглем Татт, – но я лишь промолчу, досточтимый Лим, всецело давая волю вашей фантазии.

– Не подумал бы, что на сигнал Шудд придёт кто-то вроде тебя.

– Сегодня я здесь, а завтра там. – повёл кистью хиинец. – Вселенная велика, но открывается, увы, лишь для тех, кто готов ей себя без остатка посвятить.

– Затейливая ловушка, затейливая. Столько возни и ради чего? Стоило мне догадаться и попросту перебить вас там, пока мог. Не вычисли вы меня по квэл…

– Простите – склонился хиинец так, будто допустил проступок, – но я не понимаю вас. Я исполнил должное по слову в соответствии с контрактом, а не получал сигнала от вашей персональной квэл.

Сигнал квэл не ускорил частоту отсылки сигнала с тем, как Лим поднялся на борт судна, однако ему нужно было проверить и версию о причастности Шудд к этому похищению. Версия изначально была не состоятельной, сейчас же он в этом полно убедился.

– Но ты и не от Мадис.

– Нет. – согласился хиинец, блеснув серебряной накладкой носа из-под капюшона. – Конечно не от Мадис.

– Ну конечно, такие большие авантюры новичкам в бизнесе противопоказаны, да и они сами не возьмутся. Нанять тебя и вести войну со спецслужбами политических гигантов – нет, нет, не их почерк. Кижтар и Еххиов-Гракх найдут для вычленения уцелевших клусских технологий многих других моих соплеменников, значит и не они тоже. Этот корабль, Доу, слишком большой, умный и незаметный для гигантов, чувствующих себя везде как дома. Почти не шумит, не оставляет следов. – он запустил полное сканирование с квэл теперь и не скрываясь. – Рассеиватели доводят отрицательную массу до реверса материи на -0,9. Почти абсолютный предел. Либо датчики моего костюма, давая первичную оценку, ошиблись, либо вы в нём покопались, подменив значение – скорость была намного выше, чем 4,2 от световой. Вероятно, мы прошли не меньше 1,5 тысяч световых лет, я прав? – хиинец молчал. – Было четыре верфи в разведанной вселенной, где делали такие быстрые и справные суда. После гибели Клусса осталась всего одна. Орбитальный город-сборщик Ихигит, Зилдраанский Малвергесиум.

Хиинец поклонился, подтверждая.

– Неясно только одно. Как вы нас нашли, если не следили за моей квэл?

– О, это довольно просто. Транспортники Кижтар, – затянул хиинец так, будто говорил о старинной легенде, – оставляют длинный след. Очень, очень длинный след.

Чистейшая западня, но в ней не было ни капли смысла. Если их хотели убить – вот она возможность. Лим не знал, что сказать, а история только запутывалась. Если не стоящему пред ним квэл, данная Шудд, передаёт сигнал, то всё же кому? Он проверил: сигнал, зацикленный на повтор, не прекратился, но повтор замедлился до единицы.

– Я понимаю, вы, верно, ненавидите меня и обескуражены, но я хочу, чтобы вы вместе с этим поняли верно: мы с вами не враги.

– Вы заперли меня в каюте с умирающими женой и собственной надеждой, а я готов попробовать отгрызть вам руки, если магнитная защита отклонит спицу заземления, что я приметил во время боя у ныне мёртвого червя. Кто же мы выходит? – не отрываясь от квэл, спросил Лим.

– Существа, наделённые честью исполнительности и верностью единожды данному слову. Редкость в наши дни. – деловито процокал хиннец. – Большая редкость и в прошлом.

– Ты обещал ей спасение. – указал Лим на Рмун. – Ты обещал ей жизнь! Так посмотри в её глаза хиинец, посмотри. Ощути её боль. – Рмун забралась на кровать, перебирая руками по покрывалу и испуганно мотая кругом ничего не видящей головой. Хиинец приспустил капюшон. – Прячешься? Смотри ей в глаза! Смотри! – ударил он о перегородку так, что та смялась. – Твоё слово ничто, как и твоя выдуманная честь.

– Мне очень жаль Рмун и досадно видеть ваш гнев, но моё слово было дано ранее нашей встречи. Оно давалось не вам. "Боюсь, вы не поверите, решив, будто судьба послала меня усугубить ваши страдания" – помните? Никакой лжи, по крайней мере, в этом. – Лим смотрел прямо на него, не отрываясь, словно так можно было узнать ответ на незаданный вопрос. Хиинец вдруг завёл иную песню: – Знаете, почему все наёмники всегда говорят "мои наниматели", используя множественное число?

– Чтобы, если он один, не наводить слушающих на ненужные размышления, а если их много, не давать повода кивать на какую-то конкретную группу. – Лим выждал и уверенно процедил затем: – Так он один…

Лим, разумеется, не знал и знать не мог, но подвязки-кисточки, проходящие стяжками у рук хиинца, еле заметно дёрнулись при этих словах. Сенсор костюма уловил искажение его биоритмов.

– Я прав и знаю это.

– Может и да. – повёл руками Билглем Татт, склоняя на бок сокрытую голову. – А может и нет. Это всё набор вероятностей. Несущественное для вас.

– Говори, кто он такой и почему желает нашей смерти?! – вновь бросился Лим на стекло.

– Смерти? – изумился хиинец, не шелохнувшись. – Нет, нет, мне напротив категорически запрещено вас убивать, досточтимый Лим. Я и сам бы не посмел, даже не будь приказа.

Лим рыкнул, не отрывая от Билглема взгляда.

– Что это, остатки сентиментальности по обречённым?