Денис Ватутин - Конец легенды

— Но мне показалось, что они из плоти и крови, — удивился я.

— Так и есть, в некотором смысле этого слова: это долго объяснять, Странный. — Крис наморщился. — Вообще мало кто может пройти это препятствие, как ты сам, наверное, понял. Ты просто удивительно везучий сукин сын. Поэтому я и попросил твоей помощи.

Я не стал комментировать, как он начал просить эту помощь, и то, что дело не в моей везучести, а в том, что мне помогли монахи. Ведь они тоже являются хранителями этой части Горы. Но про них Крис почему-то не упомянул — может, не знал?

— Только лучшие воины охраняют Священную Гору, так говорилось в марсианской легенде, — вспомнил я.

— Так оно и есть, — кивнул наш Ангел.

— Хорошо, что я всего этого почти не увидела, — прошептала Ирина.

— Как это? — удивился я. — Где же вы шли?

— Я просто берег ее нервную систему, Странный, она нужна крепкой, — отозвался Крис. — Поэтому в особо опасных местах я вводил Ирину в состояние транса.

— А… — протянул я, наливая себе новую порцию.

Неожиданно поезд въехал в темный тоннель, и за окном стало черным-черно. Грохот колес усилился отраженным в тоннеле эхом.

Крис поправил очки и взглянул в окно.

— О, Врата Ганзир проезжаем, скоро наша, — сказал Крис с таким равнодушным спокойствием, словно размышлял — сдавать уже белье проводнику или еще нет.

— А можно вопрос? — попросил я с бокалом в руке.

— Давай, — вздохнул Крис.

— Вы не подумайте, пожалуйста, что я трушу… — начал было я.

— Все знают, что ты без башни, Странный, — отмахнулся Крис.

— А вот это ошибочное впечатление, — нахмурился я. — Очень даже с башней, и боюсь я всего часто. Вот и сейчас… — я замялся, — не то чтобы боюсь, так, чуть-чуть… А нельзя ли пеленг на бомбежку послать прямо возле самого входа, а потом сразу убежать?

— Нет, Странный, нельзя. — Крис усмехнулся. — На входе в командный центр находится настоящий портал нуль-транспортировки, устройство Древнейших, чтобы люди и материальные объекты могли перемещаться на большие расстояния. Так что давать пеленг перед этим порталом не имеет смысла. Понимаешь?

— Я так и думал, — в свою очередь вздохнул я, — где-то должна быть нестыковка…

— А потом, — продолжил Паттерсон, — портал активируется, только когда считает биоэнергетический рисунок Ирины.

— Хитро, — пробормотал я. — Ворота — отдельно, дом — отдельно.

— Тебя никто не заставляет, Странный, я просил тебя только проводить нас, — невозмутимо сказал разведчик-камикадзе.

— Эх, — вздохнул я, залпом опрокинув в глотку ароматную жгучую жидкость, — как сказал старинный летчик-философ Антуан де Сент-Экзюпери, «в действительности все совершенно иначе, чем на самом деле»…

— Это ты к чему? — Паттерсон слегка изогнул левую бровь.

— Это я к тому, — ответил я, наливая себе новый бокал, — что здравый смысл подсказывает мне с вами не ходить, — значит, я пойду.

— Я же говорил, что ты без башни, — усмехнулся Крис.

— Тебе, Крис, меня не понять, а объяснять долго, — ответил я и тут же выпил.

— Да где уж мне. — Крис поглядел на меня, как мне показалось с неким уважением и сочувствием. — Дэн, не налегай особо на спиртное…

Ирина молчала, глядя в свой планшет, но у меня было стойкое ощущение, что она боковым зрением или мозжечком внимательно слушает и наблюдает за нами.

— «Это есть наш последний и решительный бой!..» — негромко затянул я.

— О боже, — вздохнул Крис и вновь углубился в чтение.

Поезд продолжал ехать по тоннелю — за окнами царил мрак.

Я перестал петь, прервавшись на фразе «восстанет род людской».

— Крис, — позвал я, стараясь игнорировать Ирину взглядом, — скажи, а если затея не выгорит и мы погибнем зря?

Крис отложил книгу, стиснув зубы.

— Что значит «зря»? — Он нахмурился. — Если вдруг — подчеркиваю: вдруг — у нас ничего не выйдет, за нами придут другие. Придут обязательно — в «Пантеоне» многие за перемены… — Он опять вздохнул и вытер пот со лба, проступивший крупными каплями. — Но мы подготовились и сейчас очень неплохо — ракеты способны проникать на глубину более трехсот метров гранитных пород. Даже если они не достигнут цели непосредственно, возникнет мощное землетрясение и сдвиг пород. Оставшаяся часть панцерпехов, боевые роботы и верные люди из марсианских кланов, в общем все резервы, с максимальной скоростью появятся там… Древнейшие не смогут, при всех своих силах, справиться с натиском — все продумано… Даже при их способностях…

— Допустим, — кивнул я, наливая себе в бокал, мелко трясущийся под гулкий стук колес. — Но разве Древнейшие, эти чудовища со сверхспособностями, не ждут нашего появления? Разве они не в курсе, что мы миновали «санитарную зону» этой искусственной квантовой реальности? Ты, я, Ирина — мы смогли просочиться незамеченными? Вместе с твоими «Гепардами», панцерпехами?

— Хм… — Паттерсон вытянул губы, как давешняя лошадь. — Ты, Дэн, задаешь правильные вопросы… Жаль, что ответов на них у меня нет… Ирину так и не… хм… не попытались остановить — а ведь ключ-то она… Меня пытались останавливать… Да уж про тебя и не говорю… Они думают совсем не как мы. С их силами и возможностями они могли бы уничтожить нас уже давно. Тут ты прав — либо они готовят нам западню, что было бы смешно с их возможностями, либо, что скорее всего, в их презрении к людям они уверены, что дееспособная личность, даже хорошо подготовленная, их санитарной зоны не пройдет, с Ириной не договорится (а ведь Ирина должна добровольно пройти в портал), и, главное, не верят в то, что человек, со своими инстинктами, способен пойти на смерть, а тем более те, кто служит им… Да, конечно, они знают, что в «Пантеоне» произошел раскол, что Кожевников убит, а его бывшая жена с нами движется в сторону их штаба. Но, как мне кажется, и наша жизнь является зароком этого, — за долгие тысячелетия они настолько расслабились за стеной продуманных поступков и подчинения приматов типа «хомо сапиенс», что хоть и понимают нашу силу — уверены: мы бессильны перед ними. К тому же правители Земли полностью им подчинялись до последнего, а информация об их ликвидации просочилась внезапно…

— А ты не думаешь, Кристофер, — проговорил я захмелевшим голосом, — что нас уничтожат возле портала или сразу после?

Крис икнул — выглядел он при этом и величественно и комично. На лице была легкая гримаса: видно, ему не нравилось, что я назвал его полным именем.

— Самое опасное — это «перед», — ответил он тихо. — «После» — уже не принципиально: в мою нервную систему вмонтирован мощный пеленгатор — даже если меня убьют при выходе, сигнал я послать успею… И ваши передатчики — они подхватят волну… Мне не хотелось втягивать сюда твою Ирину, но она захотела в этом участвовать, когда узнала, за что погиб ее бывший муж… Понимаешь?