Аластер Рейнольдс - Космический Апокалипсис
Теперь Вольевой осталось преодолеть лишь метров пятьсот, чтобы орудие оказалось под пламенем выхлопов двигателей. Орудие продолжало сопротивляться, его ракеты работали вовсю, но тяга у него была меньше, чем у Паучника. Оно и понятно, подумала Хоури. Проектировщики вспомогательной системы, которая должна была обеспечить движение и посадку орудия, вряд ли подумали о том, что ему придется еще и защищать себя «в рукопашном бою», а если и подумали, то с усмешкой.
— Хоури! — крикнула Вольева. — Секунд через тридцать я эту свинью отпущу. Если арифметика меня не подвела, никакие корректирующие тормозящие удары не смогут остановить дрейф орудия к лучу.
— Здорово, правда?
— Ну вроде бы… Но должна тебя предупредить, — голос Вольевой почему-то затих и даже почти исчез — видимо, прием был нарушен всплесками энергии вблизи от выхлопов двигателя корабля, к которому Вольева подошла на расстояние вряд ли полезное для органических веществ. — Мне подумалось, что если и удастся разрушить орудие из Тайника… то часть силы взрыва… возможно, неизвестной субстанции… может обратить вспять луч, обеспечивающий тягу кораблю… — последующая пауза была явно отлично рассчитана. — Если такое произойдет, то результаты могут быть далеко… не оптимальны.
— Что ж, спасибо, — ответила Хоури. — Благодарю за моральную поддержку.
— Черт! — отозвалась Вольева спокойно и тихо. — В моем плане обнаружился недочет. Полагаю, орудие воздействовало на Паучник каким-нибудь защитным излучением типа электромагнитных волн. Или так, или это радиация тяги, но что-то воздействовало на аппаратуру управления… — раздался звук — возможно, то была еще одна попытка задействовать стальные старинные переключатели на консоли. — Я хочу сказать, что мне, кажется, от него не оторваться. Я приклеилась к этому дерьму.
— Тогда отключи тягу. Это-то ты можешь сделать?
— Конечно, иначе как бы я могла убить Нагорного? — в голосе Вольевой явно ощущалась нехватка оптимизма. — Нет, тяга мне тоже не подчиняется, она, надо думать, была заблокирована, когда я ввела в действие программу «Паралич», — Вольева начала заикаться. — Хоури, положение кажется мне отчаянным… Если ты овладела корабельным вооружением…
Снова вмешалась Мадемуазель, чей голос звучал в мозгу Хоури очень серьезно.
— Она погибла, Хоури. И при том угле, под которым тебе пришлось бы стрелять, половина орудий не сработает, чтобы не нанести ущерба самому кораблю. Да и тебе самой, считай, повезет, если удастся остаться в живых, сокрушив корпус орудия из Тайника.
Она была права. Хоури и не заметила, как целые блоки потенциально пригодного вооружения отключились, так как она потребовала от них взять цель, расположенную в опасной близости от некоторых частей корабля. Остались лишь малые калибры, неспособные нанести противнику серьезный ущерб.
Может быть, именно поэтому что-то сдвинулось.
Неожиданно вооружение корабля оказалось скорее под контролем Хоури, нежели ее противников. И, как она поняла, тот факт, что оставшиеся системы были слабоваты в отношении залпового огня, оказал ей определенную услугу. Ее планы внезапно изменились. Теперь ей требовалась хирургическая точность, а не грубая сила.
В те мгновения, пока Мадемуазель еще не успела захватить обратно власть над бортовыми вооружениями, Хоури изменила систему их наведения и ввела команды, обеспечивающие их перевод на новые цели. Ее приказы были точны до предела и требовали безукоризненного и немедленного выполнения. Орудия, которые только что двигались как в тумане, сейчас мгновенно развернулись на цели, выданные им Хоури. Но этой целью был вовсе не монстр из Тайника, а нечто совершенно иное.
— Хоури, — начала было Мадемуазель, — я уверена, что тебе следует все хорошенько обдумать, с учетом…
Но Хоури уже открыла огонь.
Жгуты плазмы рванулись к орудию из Тайника, но не непосредственно к нему, а к тем тяжам, которые соединяли его с Паучником. Они аккуратно срезали все восемь ног, а затем и четыре тяжа, к которым крепились «кошки». Паучник метнулся в сторону от смертельно опасного луча тяги, его ноги были обрублены до колен.
Что же до орудия из Тайника, то оно влетело в луч, подобно бабочке, коснувшейся раскаленной лампы накаливания.
Дальнейшее заняло всего лишь несколько мгновений, продолжительность которых вряд ли могли бы определить человеческие органы чувств. Хоури и потом не могла припомнить ни их последовательности, ни их сути. Материальная оболочка орудия исчезла в одну миллисекунду, вскипев клубами пара, состоявшего исключительно из атомов разнообразных металлов. Было совершенно невозможно утверждать, что виной этого кипения и всего последующего было прикосновение к лучу. Возможно, уже к моменту начала разрушения орудие начало выворачиваться наизнанку.
В любом случае события наверняка разворачивались не так, как могли бы предположить проектировщики орудия.
Одновременно — или почти одновременно — то, что осталось от орудия под его улетучившейся оболочкой, вырвалось наружу в виде извержения гравитации, изрыгнувшего раскаленное пространство-время. Что-то жуткое происходило с материей в непосредственной близости от орудия из Тайника, причем явно не то, что должно было произойти. Радуга изогнувшихся звездных лучей приобрела почти шаровую форму, обволакивая корчащуюся массу плазмы-энергии. Какое-то мгновение сферичная радуга была устойчива, но тут же она стала пухнуть, осциллируя точно мыльный пузырь, готовый вот-вот лопнуть. А затем, в какую-то ничтожно малую частичку времени, сфера рухнула и с растущей по экспоненте скоростью исчезла.
И тут же исчезло все остальное, не оставив даже обломков, даже пыли — просто усеянный звездами кусок космоса.
Потом появился слабый отблеск, смахивавший на ультрафиолет. Сияние стало расти, превращаясь в яркую зловещую сферу. Волна вспухающей плазмы ударила по кораблю, сотрясая его с дикой силой. Хоури почувствовала этот удар, даже сидя в своей Оружейной в кресле на растяжках. На дисплеях помчалась информация — хотя Хоури в этот момент меньше всего мечтала о знаниях, — что взрыв лишь слегка повредил некоторые корабельные системы и что имел место короткий пик подъема радиации, который теперь миновал, и радиационный фон близок к норме. Гравитационные показатели тоже в норме.
Пространство-время было пробито на квантовом уровне, благодаря чему наблюдался ничтожный выброс энергии Планка. Ничтожный, разумеется, в сравнении с обычными потоками энергии, присутствующими в пене пространства-времени, но за пределами оболочки корабля этот ничтожный выброс был как взрыв атомной бомбы в соседней комнате. Пространство-время мгновенно залечило раны, залатав разрывы до того, как могли возникнуть вредные последствия, оставив лишь несколько лишних монополей Дирака, квантовый мусор черных дыр малой массы и других аномальных и экзотических частиц как свидетельство, что произошло нечто необычное.