Джулиан Мэй - Алмазная маска

Тамара ничего не ответила – она перевела взгляд на танцующую поблизости парочку. Полтроянцы были наряжены в «ирландские» наряды – вид у этих лиловолицых существ был диковатый, однако Фред и Мини усердно скакали по деревенской площади.

– Вот типичные экземпляры, рожденные Галактическим Разумом, – неожиданно подала голос мадам Сахвадзе. – Это и смешно и грустно. – Она опять примолкла, потом задала вопрос в лоб: – Если дело дойдет до разрыва, позволит ли Содружество человечеству обособиться? Нас оставят в покое?..

Наступила тишина. Тамара поманила к себе Мини и Фреда и задала им тот же вопрос. Веселье тотчас угасло, их сиреневые лица вытянулись. Чтобы выиграть время, Мини заметила:

– Эта проблема еще ни разу не дебатировалась в Консилиуме.

Наконец Фред, уяснив серьезность положения, сказал:

– Определенные сомнения уже возникали, когда появилась необходимость введения человечества в круг галактических рас, освоивших метапсихические способности. Прежде чем достичь полной телепатической зрелости, ваши народы прошли долгий и трудный путь. Правда, менталитет землян еще не полностью соответствует общепринятым в галактике требованиям. Впрочем, и симбиари тоже еще не совсем готовы к той роли, которую им предстоит освоить. Однако разница в том, что эта раса изначально не так агрессивна, как люди. Они менее чувствительны и умеют контролировать свой внутренний мир, чего нельзя сказать о людях. Отсюда вытекает проблема непредсказуемости. В общении с представителями вашего мира всегда существует опасность несовместимости…

– Мы, полтроянцы, уже оказывались в подобном положении, – добавила Мини. – Подобно вам, людям, мы в прошлом тоже пролили реки крови. Только с помощью огромных ментальных усилий нам удалось преодолеть это варварское наследие. Может, поэтому мы испытываем к вам такую симпатию.

Патриция Кастелайн, только что назначенная Планетарной Управляющей – главой администрации Оканагон, резко заметила:

– Всякая дружба имеет границы. Вы так и не ответили на вопрос: что можно ждать от Галактического Содружества в случае, если Земля пойдет своим путем.

Фред и Мини совсем погрустнели. Женщина-полтроянка тем не менее попыталась объясниться:

– Единство не может быть установлено в приказном порядке, его нельзя взять и вот так запросто ввести. Это что-то вроде любви – она либо есть в душе, либо ее нет. Никакие описания, предостережения, россказни, заманивающие речи не заменят добровольного общения сознаний. Разумное существо может тосковать по нему, относиться к Единству безразлично, бояться его… Такое в порядке вещей. Но когда оно наступает, когда сливаются разумы, личность, конечно, претерпевает некоторые изменения. Глупо было бы это отрицать…

– Вот именно. – Алан Сахвадзе, внук Тамары и брат Маши Макгрегор-Гаврыс, один из лидеров диссидентов, шагнул вперед, – Вы подтвердили то, чего мы больше всего боялись. Вступив в галактическое метаобъединение, разумная личность теряет свою сущность.

– Зачем же вы так, – сказал Фред. – Мини этого не говорила… Вы даже не пытаетесь понять… Неужели вы будете отрицать, что с возрастом внутренний мир меняется? Но разве при этом фундаментальные основы личностного восприятия мира не остаются прежними?.. Любое «я», слившись с Галактическим Разумом, остается самим собой. Единственное, чего лишается разумное существо в подобном метаконцерте, – это избытка самомнения. Оно становится открытым для других, обретает смысл, находит поддержку…

– Что же предпримут люди-операнты, приверженцы Единства, если люди-операнты, его противники, вступят с ними в открытое противоборство?

– Попытаются разрешить конфликт мирным путем, – ответил Поль Ремилард.

– А если не удастся? Они предпочтут смерть в бою измене своим идеалам? – с прежней запальчивостью спросил Алан.

Первый Магнат сделал легкий поклон.

– На Земле пока еще действуют моральные нормы.

Старушка вдруг прижала ладонь к губам – рука ее задрожала, но сознание и выражение лица оставались спокойны и бесстрастны.

– Много лет назад, – сняв пальцы с губ, необыкновенно ясным и сильным голосом сказала она, – когда люди были вынуждены скрывать свои метапсихические способности, мне и моему мужу Юрию довелось выслушать лекцию, которую прочитал нам тибетский монах. Лама сказал, что агрессивность – особенно использующая телепатические возможности – с моральной точки зрения недопустима. Юрий заявил, что отказывается принимать подобную точку зрения. Слишком много вокруг зла, жизнь загажена несправедливостью – можно ли искоренить их, склонив голову? Я тоже верила, что ненасильственные методы – единственный разумный выход из тисков зла; верила до тех пор, пока перед нами, оперантами, жившими в Советском Союзе, не встал выбор: сражаться за свои жизни или стать мучениками. – Ее рука вновь задрожала. – Мы решили бороться. Мы выжили. Что в этом плохого?

Поль изучающе вгляделся в ее темные глаза. Бесконечное терпение, подобное стойкости камня, теплилось в них.

– Тамара, мир изменился. Страдания, ужас, испытанные вами, ушли в прошлое. Конечно, галактическое государство далеко от совершенства, однако с большинством форм несправедливости, принуждения, нехватки самого необходимого мы справились. Человек теперь – и оперант, и не обладающий метаспособностями – свободен раскрыть свои возможности, жить счастливой и осмысленной жизнью…

– До той поры, пока их стремление к счастью будет соответствовать идеалам, исповедуемым Галактическим Содружеством. – Алан Сахвадзе опять бесцеремонно прервал Первого Магната. – Но у человечества свое видение мира, веками складывающиеся религиозные, социальные, культурные представления, свое оригинальное ощущение жизни. Мы хотим свободно распространяться во Вселенной, а ныне даже колонизация новых планет обставлена неисчислимым рядом обременительных запретов. Более того, нас постоянно заставляют следовать заранее разработанному плану – будь то развитие в социальном, культурном, профессиональном смысле. Причем план этот составлен не нами. Его исполнение безусловно принесет пользу Содружеству. А нам? Вот и возникает вопрос, на который руководство Галактической Конфедерации и наши доморощенные апологеты сотрудничества не могут ответить вразумительно: когда мы откажемся исполнять предписанный порядок действий, нас что, заставят это сделать силой?

– Если убедить людей в необходимости тех или иных ограничений свободы, то они добровольно согласятся на это, – ответил Поль. – Чем далее развивается общество, тем все более усложняются социальные отношения, тем чаще индивидуализм должен уступать общественной потребности. Этика и мораль не есть что-то застывшее, окаменевшее. Человеческое поведение тоже изменяется в ответ на вызов времени.