Альфред Ван Вогт - Двойники

Неожиданно вспомнив свою беседу, он с отчаянием воскликнул:

— А может, та библиотекарша…

— Может, — безразлично отозвался коренастый.

Он развязал Сету руки и, отступив назад, махнул ему пистолетом. Они вышли на улицу, сели в машину и уехали.

Когда они добрались до озера, коренастый сказал:

— Остановись.

Сет остановил машину, прогремел выстрел, и убийство свершилось.

Убийца затащил тело на скалу, нависавшую над озером, привязал к нему камни и сбросил вниз.

После этого он вернулся в Нью-Йорк, поставил машину Сета на его обычную стоянку и, переночевав в Нью-Йорке, начал готовиться к возвращению в Харкдэйл.

Этой ночью Эдит спала очень беспокойно: ей снилось, что все до единой Эдит Прайс, жившие на Земле, прошли перед ней. Лишь с полдюжины Эдит были замужем, и даже во сне это поразило ее.

Еще хуже было то, что подавляющее большинство Эдит Прайс так или иначе неприятно отличались от обычных людей: или они были безмерно толстыми, или немыслимо худыми, с бегающими глазами, а то и просто сумасшедшими. Правда, встречались и привлекательные особы с живым взглядом, и хотя их было немного, но это все-таки утешало.

Эдит разбудил телефонный звонок. Звонил хранитель библиотеки:

— Мисс Прайс, вам лучше прямо сейчас приехать. Ночью кто-то залез в библиотеку.

У Эдит было странное ощущение нереальности происходящего.

— Залез в библиотеку? — переспросила она.

— Точно. В музее все разворочено. Кто бы это ни был, он, наверное, решил, что часть камней настоящие. Они разбросаны по всему полу.

Поначалу Эдит Прайс приняла худощавого молодого человека в комбинезоне за обыкновенного, не слишком грамотного фермера.

Она записала его имя — Сет Митчелл — и только через мгновение изумленно подняла глаза.

Перед ней было осунувшееся, огрубевшее от палящих лучей солнца и порывов ветра лицо с впалыми щеками и больными глазами. И тем не менее этот человек поразительно походил на вчерашнего Сета Митчелла.

Она догадалась, что это, наверное, тот самый Сет Митчелл, о котором рассказывала мисс Тилзит. Судя по всему, здесь был целый клан Митчеллов с кузенами и кузинами, похожими друг на друга.

Она продолжала размышлять над этим, и вдруг неожиданно поняла, о чем он все время невнятно мямлил.

— Камень? — переспросила Эдит. — Кристалл, который вы подарили музею библиотеки двадцать пять лет назад?!

Он кивнул.

Эдит, поджав губы, подумала: “Ладно, сейчас мы во всем разберемся”.

Видя ее замешательство, человек достал из бумажника какую-то бумажку и протянул ей. Взглянув на нее, Эдит увидела, что это была двадцатидолларовая купюра.

Она взяла себя в руки и сказала:

— Но ведь это очень большие деньги за обычный обломок камня.

— Он мне очень нужен, — промямлил он.

Она не разобрала, что он сказал затем, но его последние слова были вполне ясными:

— …когда исчез Билли.

В наступившем молчании Эдит призналась себе, что это действительно был тот самый Сет Митчелл. Решив поддержать разговор, она заметила:

— Я слышала о Билли. Очень печальное событие.

— Я крикнул ему, чтобы он исчез, и он исчез! — Голос Митчелла дрожал. От воспоминаний о пережитом шоке его глаза приобрели странный блеклый оттенок. Он продолжал: — Мы оба схватили его. А потом он исчез.

Казалось, он больше не замечал ее присутствия. Он рассказывал, как будто говорил сам с собой:

— Камень сверкал так ярко. Он был совсем не таким, каким стал потом. Он потускнел, и никто не хотел мне верить.

Помолчав, он продолжал:

— Все эти годы я не переставал об этом думать. И только прошлой ночью я наконец сообразил, в чем дело. Что могло заставить Билли исчезнуть, когда я крикнул об этом? Что, как не сам камень?

Эдит решила, что разбираться с этим нужно психиатру, а не библиотекарю. Ей пришло в голову, что самым простым решением было бы вернуть ему камень.

Но сделать это надо было с умом. Она уже допустила ошибку вчера, расспрашивая мисс Тилзит о Сете Митчелле. Во время расследования полицией взлома библиотечного музея она старалась отвечать очень осторожно, чтобы не выдать своей причастности к происшедшему.

Чем быстрее она избавится от камня, спрятанного на кухне, тем лучше.

— Если вы оставите мне свой адрес, — вежливо произнесла она, — я поговорю со старшим библиотекарем, и она, возможно, свяжется с вами.

Адрес, который он неохотно дал ей, был по дороге в Эбботсвилль.

Попрощавшись, она проводила его взглядом.

По дороге домой тем же вечером она заехала в мотель. Золотистого “кадиллака” не было.

— Значит, это безумие кончилось, — подумала она с облегчением.

Она поужинала, как всегда, поздно. Потом, удостоверившись, что дверь заперта, она вытащила пакет, и ей сразу бросилось в глаза, что земли стало меньше.

Она испугалась, что камень мог исчезнуть. Расстелив на полу газету, она вывалила на нее все содержимое пакета и замерла в изумлении: в комьях земли сверкал изумительной красоты кристалл.

— Но этого не может быть! — прошептала она. — Камень был таким невзрачным. А теперь он… просто потрясающий!

Она взяла его в руку. Пурпурные переливы были совсем живыми, как будто тысячи искрящихся огней внутри постоянно двигались и перемещались. То здесь, то там луч света нащупывал и озарял гроздья, вспыхивавшие языками малинового пламени. Кристалл сверкал так ярко, что у Эдит буквально перехватило дыхание.

Она поднесла кристалл к глазам и посмотрела на свет — внутри был какой-то рисунок.

Непонятно каким образом, но кому-то удалось вырезать рельефное изображение солнечной системы и раскрасить его. В руках у Эдит был великолепный образец — во всяком случае так она решила — искусства резьбы по камню. Пурпурно-красный свет, заливавший изображение, казалось, исходил от крошечного “солнца”, освещавшего планеты своей системы.

Она подошла к шкафу. В ее голове роились мысли о том, что этот кристалл, наверное, обладает магическими свойствами. Она вспомнила рассказ фермера Сета Митчелла о том, что случилось, когда он крикнул Билли Бингхэму в присутствии камня… Может, камень реагировал на звук человеческого голоса?..

Она решила сразу проверить это, произнеся нужные слова.

Ничего не случилось. Все оставалось по-прежнему. Она еще раз произнесла нужную фразу, тщательно выговаривая каждое слово.

Никакого эффекта.

Она повторяла фразу, меняя тембр голоса от низкого контральто до пронзительного сопрано — и все впустую!